— Не надо ничего тут мямлить. Я знаю, что ты не продюсер. И слава богу! А то бы они ободрали меня как липку. А результат неизвестен. Это первое. Второе. Я прекрасно знаю, что ты справишься. Ведь ты в теме? — Мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть. — Так какого тебе рожна еще, а? Ты в курсе процесса. Запускаешь проект — получаешь бабло. Все просто, как сапог прапорщика. Так что давай без кокетства.
Я умолк и нервно сглотнул слюну. Но там, где-то в глубинах моего подсознания помимо моей воли уже запустился моторчик, который сидит в любом по-настоящему подкованном техническим прогрессом романтике. Я на минуту затих, прислушиваясь к своим ощущениям. Возникла неловкая пауза.
— Почему именно кино? — спохватился я — для поддержания беседы.
— Кино? Это так, — олигарх дернул плечом, — считай, моя прихоть. Давно хотел этим заняться. И надо же с чего-то начинать. По-моему, повод очень подходящий, — и Палпалыч потрепал Геру по румяной щеке. Тот уклонился и недовольно поморщился. Мне такая реакция нравилась.
Кино.
Кино — это мечта любого творческого человека! Я однажды работал на выборах, и там мне пришлось снимать несколько предвыборных роликов. До этого мне никогда не приходилось вплотную сталкиваться со съемочным процессом. Оказалось, что я каким-то таинственным образом был полностью посвящен в технологию изготовления фильма. Я совершенно точно знал, что, как и когда надо делать, чтобы получилось приличное тридцатисекундное кино, которое бы представило нашего кандидата в самом лучшем свете. Я изготовил целых три ролика. Это были настоящие минифильмы, сделанные по всем законам жанра. И у меня все вышло так здорово, что наш кандидат из совершенно неизвестного среднестатистического гражданина занял на выборах второе место. Первое занял, естественно, тот, кто был запланирован победить на этих выборах. Но я думаю, что если бы все было честно, то наш точно бы прошел. Ведь народ на самом деле натурально голосовал за него, и мы никого не покупали.
После выборов я долго думал, как такое может быть. Ведь я нигде не учился, никто не рассказывал мне, что это за профессия такая — снимать кино. И я все-таки это вычислил. Я вспомнил, что с самого детства, примерно лет с одиннадцати, я смотрел кино странным образом. Собственно сюжет фильма интересовал меня в двадцать пятую очередь. Я внимательно наблюдал за игрой актеров — правдиво ли выглядит то, что они делают на экране, или попадается фальшь. Я смотрел, как выставлен свет, как записан звук. Мне были интересны декорации, интерьеры, костюмы. В общем, вся та киношная мелочевка, благодаря которой получается хороший фильм. Или плохой. И еще я усвоил для себя один непреложный факт. Мелочевки в кино не бывает! Ее вообще не бывает там, где хотят, чтобы получилось хорошо. Размер здесь не имеет значения — тридцатисекундный ролик или полноформатная кинолента, все подчиняется одним и тем же законам. Качество и внимание к деталям!
Жаль, что кино — это теперь тоже разновидность шоу-бизнеса. И как ни крамольно это звучит, но и театр тоже. До него тоже добрались большие деньги и стали там распоряжаться и властвовать. Но за качество режиссеры стоят насмерть.
В любом сценическом действе все должно идти гладко, без «дырок» и затяжек. «Дырка», то есть, заминка в пьесе или концерте — это смерть театра. Зритель, которого долго и старательно убаюкивает плавное течение режиссерской мысли, во время незапланированной «дырки» в спектакле вдруг «просыпается», и от этого ему становится очень неуютно. Исчезает «магия театра». Зритель не любит этого внезапного пробуждения, ему становится скучно с вами, и он может уйти от вас навсегда. А задача театра состоит как раз в том, чтобы он к вам вернулся. И тогда надо сделать так, чтобы действие прошло на одном дыхании. И дыхание это должно быть дыханием вашего зрителя! Всё это относится и к кинематографу.
И вот рядом со мной и в мою сторону прозвучало это волшебное слово «КИНО». И я еще думаю?! Не то чтобы я испугался, нет. Но кино — это почти волшебство. И просто так вдруг взять и решиться из арт-директоров переквалифицироваться в волшебники — это надо было обладать определенной смелостью. Или наглостью.
Эти мысли роились в моей голове, никак не выстраиваясь в стройную систему — уж слишком щедрым и оглушающим было это предложение.
