Действие первого романа – «С Земли на Луну» – переносит нас в XIX век. После окончания Гражданской войны в США одному из главных героев, председателю «Пушечного клуба», Импи Барбикену приходит в голову невиданная доселе идея: он предлагает, используя современные ему научные достижения, поставить разрушительную мощь оружия на пользу человечеству. По его дерзкому плану трое отчаянных исследователей, находясь в небольшой капсуле-снаряде, должны путем выстрела из специально построенной пушки преодолеть силу притяжения Земли и достигнуть естественного спутника Земли – Луны.Во второй части книги – продолжение романа «С Земли на Луну» – роман «Вокруг Луны». В нем рассказывается о приключениях трех отважных путешественников, отправившихся в неизведанные ранее глубины космоса, чтобы достичь Луны. Но вскоре смельчаки получили весьма неприятное известие: по непонятной причине траектория снаряда изменилась, и достигнуть поверхности Луны теперь не представляется возможным. Храбрым первооткрывателям грозит опасность стать вечными обитателями лунной орбиты…В романе «Вверх дном» члены Пушечного клуба, пытаясь растопить полярные льды, производят выстрел из гигантской пушки, но в расчёты вкралась ошибка… Как её мог допустить такой математик? «Рассеянность Дж. Т. Мастона, ошибка на три нуля в начале его вычислений, была причиной унизительной неудачи нового общества. Если товарищи несчастного секретаря клуба негодовали, то общественное мнение смягчилось. В конце концов, ведь благодаря его ошибке, произошло всё зло, или лучше сказать, все благополучие…»
Во время Гражданской войны в Соединенных Штатах новый чрезвычайно влиятельный клуб возник в Балтиморе, главном городе штата Мэриленд. Мы знаем, с какою силой пробудился тогда военный дух американцев – этого народа предпринимателей, купцов и механиков. Простые торговцы бросали свои прилавки и внезапно превращались в капитанов, полковников и генералов, отлично обходясь без дипломов военных училищ Вест-Пойнта; они быстро сравнялись в «военном искусстве» с европейскими своими собратьями и, подобно им, не жалея ядер, миллионов, а главное, людей, стали одерживать победу за победой.
А в артиллерийской науке – в баллистике – американцы, на диво всем, даже превзошли европейцев. Нельзя сказать, чтобы их приемы стрельбы достигли большего совершенства, но они создали орудия необычайных размеров, бившие на неслыханные до тех пор расстояния. В искусстве настильного, навесного и ураганного огня, флангового, продольного и тылового обстрела англичане, французы и пруссаки достигли высокого совершенства; но их пушки, гаубицы и мортиры кажутся простыми пистолетами по сравнению с колоссальными орудиями американской артиллерии.
Впрочем, тут нечему удивляться. Янки – первые механики в мире; они словно родятся инженерами, как итальянцы – музыкантами, а немцы – метафизиками. Естественно, и в артиллерийскую науку они внесли свою смелую, подчас дерзкую изобретательность. Отсюда – их гигантские пушки, гораздо менее полезные, чем их швейные машины, но столь же удивительные и вызывающие еще большее восхищение. Всем известны необыкновенные огнестрельные орудия Паррота, Дальгрина и Родмена. Их европейским коллегам Армстронгу, Пализеру и Трей-де-Болье оставалось только преклониться перед своими заморскими соперниками.
Во время кровопролитной войны северян с южанами артиллеристы пользовались особенным почетом. Американские газеты с восторгом возвещали об их изобретениях, и, кажется, не было такого мелкого лавочника или невежественного booby[1], который день и ночь не ломал бы голову над вычислением сумасшедшей траектории.
А когда у американца зародится идея, он ищет товарища, который разделил бы ее. Если во мнениях сойдутся трое, то один из них немедленно избирается председателем, а двое других – секретарями. Если их четверо, то назначается архивариус – и готово «бюро». Если их пятеро, то созывается «общее собрание» – и клуб учрежден!
Так было и в Балтиморе. Первый, кто изобрел новую пушку, вступил в союз с первым, кто согласился эту пушку отлить, и с первым, кто взялся ее высверлить. Так возникло «ядро» «Пушечного клуба». Через месяц клуб насчитывал уже 1833 действительных члена и 35 365 членов-корреспондентов.
Всякому желающему вступить в члены клуба ставилось conditio sine qua non[2], он должен был изобрести или, по меньшей мере, усовершенствовать пушку, а в крайнем случае какое-нибудь иное огнестрельное оружие. Нужно, однако, сказать, что изобретатели пятнадцатизарядных револьверов, нарезных штуцеров и сабель-пистолетов не пользовались особым почетом. Артиллеристы всюду и везде их затмевали.
– Уважение, которое они приобретают, – провозгласил однажды один из самых ученых ораторов «Пушечного клуба», – прямо пропорционально «массам» их пушек и «квадратам расстояний», которые пролетают их снаряды.
Еще немного – и можно было бы распространить Ньютонов закон всемирного тяготения на всю духовную жизнь.
Легко себе представить размах американской изобретательности после учреждения «Пушечного клуба». Военные орудия начали принимать колоссальные размеры, а снаряды стали перелетать через все дозволенные расстояния, иной раз разрывая в клочки безобидных прохожих. Все эти изобретения скоро оставили далеко позади скромные по своим размерам европейские орудия. Вот цифры.
Прежде, «в доброе старое время», ядро в тридцать шесть фунтов весом могло прострелить на расстоянии трехсот футов лишь тридцать шесть лошадей, поставленных поперек его пути, или шестьдесят восемь человек. Это была младенческая пора артиллерийского искусства. С тех пор снаряды далеко улетели вперед. Например, пушка Родмена била на расстоянии семи миль, и ее ядро, весом в полтонны, легко могло «скосить» сто пятьдесят лошадей и триста человек. В «Пушечном клубе» был даже возбужден вопрос, не произвести ли этот смелый опыт. Но если лошади и согласились бы подвергнуться подобному испытанию, то среди людей, к сожалению, охотников не нашлось.
