– Только представьте себе: раньше через весь Берлин тянулась стена, разделявшая город на две части, – задумчиво произносит дядя Андреас. – Стена, за которую никто не мог пройти, ведь она охранялась солдатами!
Конни качает головой. О стене она слышала, но представить себе это по-настоящему у неё никак не получается.
– Когда я был маленьким, стена ещё стояла, – рассказывает дядя Андреас. – К счастью, это в прошлом. Берлин уже давно превратился в один огромный город.
Они не торопясь проходят по кругу вдоль окон, чтобы всё увидеть и ничего не упустить.
Конни во все глаза глядит на море домов и улиц и прикидывает про себя, сколько Нойштадтов уместится в Берлин. Михаэль прерывает её размышления.
– Видишь шпиль колокольни, вон там? – спрашивает он. – Прямо рядом с ним у папы квартира! А мама живёт вон там!
Он тянет её на несколько шагов в сторону и показывает куда-то вдаль.
Конни не знает, что сказать. Прошло слишком мало времени с тех пор, как родители Михаэля разъехались.
– А теперь… как насчёт мороженого? – спрашивает дядя Андреас.
– Супер!
И вот они уже поднимаются по лестнице в ресторан. В круглом кафе телебашни все столики стоят у окна.
– Ты заметила? – спрашивает Михаэль, едва Конни усаживается на стул. – Мы вращаемся!
– И правда! – Она, застыв от изумления, выглядывает в окно. Ресторан медленно вращается, и Берлин проплывает мимо, весь как на ладони.
– Как классно! – восхищается Конни.
Дядя Андреас улыбается с довольным видом.
– Значит, не зря мы всё-таки стояли в очереди!
Прежде чем им приносят мороженое, Конни успевает сделать несколько снимков. После чего убирает фотоаппарат в рюкзак.
– Я ещё ни разу не ела мороженое на такой высоте! – говорит она и облизывает ложку. – По крайней мере, лимонно-шоколадное!
Спустя два с половиной неторопливых оборота во вращающемся ресторане от мороженого не остаётся и следа. Дядя Андреас оплачивает счёт. Конни натягивает куртку, висевшую на спинке стула.
– Подождите-ка, а где мой рюкзак? – бормочет она.
Она ведь оставила его здесь, на подоконнике. А теперь он исчез!
– Кто-то украл мой рюкзак! – кричит Конни. Дядя Андреас и Михаэль в недоумении смотрят на неё. – В нём все мои деньги. И фотоаппарат!
Конни всхлипывает. Её прекрасный фотоаппарат! Вот чёрт. Мама же тысячу раз повторяла, чтобы в Берлине она не сводила глаз со своих вещей. И вот в первый же день у неё крадут рюкзак со всеми ценными вещами!
Михаэль начинает хихикать.
– Что тут смешного? – шипит Конни.
– Никто твой рюкзак не крал, – сдерживая смех, говорит Михаэль. – Он лежит на подоконнике. Ровно там, куда ты его положила!
Конни оглядывается. На подоконнике ни справа, ни слева от неё рюкзака нет.
– Нет тут ничего!
– Идём! – Михаэль ведёт Конни на противоположную сторону кафе. И правда: там лежит красный рюкзак!
– Но..? – У Конни нет слов.
– Столы вращаются, а подоконник нет, – объясняет Михаэль. – Он неподвижен!
– Фуф, я до смерти перепугалась! – Конни быстро надевает рюкзак на плечи.
Пара секунд в лифте – и они уже внизу, у подножия башни.
После того как дядя Андреас и тётя Карин разъехались, дядя Андреас стал жить в старом доме в самом центре города.
Тихая узкая улочка обрамлена старыми каштанами. Дома построены вплотную друг к другу, и они гораздо выше и больше, чем в Нойштадте. Есть здесь и другие отличия.
– У вас что, нет палисадника?
– Здесь вообще не бывает палисадников, – говорит Михаэль.
– Не бывает? – Конни ошеломлённо смотрит на него. У их дома на краю города есть палисадник.
– Зато недалеко есть парк. А детская площадка прямо за углом.
Конни следом за ними входит в дом.
– Сейчас ты увидишь самое крутое, – объявляет Михаэль и вызывает лифт. Лифт со скрипом останавливается за решёткой из кованого металла. – Ему больше ста лет!
На вид так и есть. Лифт полностью из дерева, с маленькой скамеечкой внутри.
– Надеюсь, он нас выдержит, – бормочет Конни.
Лифт стонет и охает, но доставляет их в целости и сохранности на третий этаж.
Квартира очень светлая и кажется пустой. Как-то сразу становится понятно, что дядя Андреас переехал сюда недавно. Здесь нет ни картин, ни штор, а только бесконечные высокие белые стены. Зато комната Михаэля яркая и уютная.
– Как тебе моя двухъярусная кровать? – с гордостью спрашивает Михаэль. – Кстати, ты спишь наверху! Если не боишься!
– Пф-ф, я сплю наверху с четырёх лет! – восклицает Конни.
– Но не на такой высоте, – замечает Михаэль. Тут он прав. Его кровать по меньшей мере два метра в высоту. И подняться на верхний ярус можно только по болтающейся верёвочной лестнице, которая крепится сверху к балке.
Но Конни, конечно же, не страшно. Ведь она даже под открытым небом спать не боится. Сверху у Михи есть ещё полка с книгами и несколько выдвижных ящиков, в которые Конни с удовольствием бы заглянула.
– Как же классно здесь наверху! – мечтательно произносит Конни.
– Уже ради одного этого маме и папе стоило разойтись! – говорит Михи.
Конни с удивлением смотрит на него. Михаэль пожимает плечами:
– Должно же быть в этом что-то хорошее.
