Французский писатель Анри де Монфрейд (1879–1974) начал свою карьеру как дипломат во французской миссии в Калькутте, потом некоторое время занимался коммерцией — торговал кожей и кофе. Однако всю жизнь его привлекали морские приключения, и в 32 года он окончательно оставляет государственную службу и отправляется во французскую колонию Джибути, где занимается добычей жемчуга. По совету известного французского писателя Жозефа Кесселя он написал свою первую повесть «Тайны Красного моря» — о ловцах жемчуга, которая была с восторгом принята читателями, а за писателем прочно утвердилась слава «писателя-корсара». Его следующая повесть «Морские приключения» — о подпольной торговле оружием, в которой замешана «Интеллидженс сервис», о взаимоотношениях во французской колонии, о вражде с англичанами. Повести полны дивных описаний экзотических стран и обычаев местных племен. Действие происходит в начале XX века в Восточной Африке.
— Нет, мсье, вы не поедете в Таджуру!
— Но, господин губернатор, все торговцы-арабы могут…
— Я не собираюсь это обсуждать. Вы француз, а не араб. В Джибути вы находитесь не больше полугода и уже хотите, чтобы все было по-вашему. Поверьте, вам стоило бы извлечь хоть какую-то пользу из советов старших. Но нет, вы не желаете никого слушать. Вы разгуливаете под палящим солнцем, не надевая шлема, и посещаете сомалийские кафе. Неужели вам не стыдно, когда нищие кули называют вас туземным именем?
— Нисколько. Удручает другое — то представление, которое составили эти люди о нас, европейцах. И я делаю все, что в моих силах, чтобы меня не зачислили в эту категорию.
— Значит, мнение этих дикарей для вас важнее, чем наше?
— Возможно.
— Революционеры вроде вас мне не по душе. Если пребывание в колонии несовместимо с вашими взглядами, то есть простое решение: через три дня во Францию уплывает судно.
— Господин губернатор, я всего лишь просил у вас разрешения на поездку в Таджуру.
— Еще раз нет, уважаемый, вы никуда не поедете.
— Даже без вашего одобрения?
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, что очень хорошо понимаю ваше нежелание брать на себя ответственность, позволяя мне отправиться в страну, вам неподвластную. Значит, будет лучше, если я поплыву туда без вашего ведома.
— Дерзости вам не занимать.
— Допустим, что я ничего вам не говорил, раз уж мое присутствие в Таджуре вас так беспокоит…
— Беспокоит… беспокоит… Вы, наверное, возомнили, что я буду портить себе кровь из-за таких людей, как вы. Если вам невтерпеж расстаться с жизнью, то это ваше дело, значит, так вам и надо…
— Благодарю вас, господин губернатор. Имею честь откланяться.
При таких обстоятельствах состоялось мое первое путешествие в Таджуру.
Сорок лет назад Джибути был песчаным полуостровом, заканчивающимся островком мертвых мадрепоровых кораллов, за которым укрывались от сильного ветра редкие рыбачьи лодки. Широкий проход в прибрежном рифе обеспечивал доступ к просторному естественному водоему. Протянувшийся на шесть километров в глубь материка, оазис свидетельствовал о наличии подземных источников.
Сегодня Джибути — это совершенно белый город с плоскими крышами домов. Кажется, что он лежит на воде, когда, приближаясь к нему на пароходе, видишь, как город всплывает над горизонтом; затем мало-помалу начинают вырисовываться металлические резервуары, стрелы подъемных кранов, горы угля, наконец, все те уродства, которые западная цивилизация неизбежно приносит с собой повсюду.
Справа, по ту сторону Таджурского залива, подобно гигантской стене, вздымаются высокие темные горы. Их крутые базальтовые утесы защищают эту таинственную неизведанную страну, населенную непокорными племенами.
Позади города начинается пустыня из черной лавы, покрытая колючим кустарником, распространяющая неизбывное одиночество на пространстве в триста километров, вплоть до плоскогорий Харэра. Цивилизация не осмеливается ступить дальше, остановленная этой первозданной природой, ничего не дающей для жизни своих созданий. Одни только исса, дикие и жестокие кочевые племена, населяют этот край, они не расстаются с пикой и кинжалом, всегда готовые прикончить белого путешественника, которого еще не убило палящее солнце.
Между тем эту знойную страну пересекает лента железной дороги, связывающей Джибути с Аддис-Абебой. Преданы забвению отважные люди, положившие там свои жизни. А Шефнё, вдохновитель этого французского предприятия, умер в полной нищете…
На что существовал Джибути?
Он жил за счет транзитных перевозок благодаря железной дороге, соединяющей город с Эфиопией. Однако миллионы, оседавшие в сейфах таможни, имели своим источником операции другого рода: Джибути жил на доходы, получаемые от подпольной торговли оружием.
При условии оплаты таможенной пошлины вывозу оружия там не чинилось препятствий. В общем-то обязательным пунктом назначения был Маскат, расположенный в Оманском море, но в действительности корабли плыли куда угодно. Я видел арабские фелюги, которые совершали по три плавания в месяц, и это никого не удивляло, хотя для того, чтобы доплыть до Маската и вернуться обратно, надо было ждать перемены направления муссонов, на что ушло бы по меньшей мере полгода.
В Маскате находилась французская фактория господина Дьё, который имел торговый договор с независимым султаном. Господин Дьё импортировал оружие, получаемое из Бельгии, и присутствие этого торговца придавало видимость законности вывозу товара из Джибути.
Но англичане не дали себя провести. Они купили факторию господина Дьё и закрыли ее.
