Итак, охота на бизонов кончилась. Всадники спешились, расседлали коней и пустили их пастись. Вдали время от времени слышались выстрелы: несколько индейцев еще охотились. Остальные собрались возле убитых быков. Их мясо следовало законсервировать. Но прежде надо было содрать шкуры, разделать и выпотрошить туши. Это оказалось делом не таким легким, особенно для человека неискушенного. Когда-то парижанину приходилось сдирать шкуры со львов, тигров и пантер, поэтому он уверенно взялся за работу, сел рядом с американцем, ловко потрошившим буффало, вытащил нож, вспорол шкуру и стал осторожно ее снимать. Но та словно прилипла.
— Да ее сам черт не отдерет!
Полковник ничего не ответил, ехидно улыбнулся, сплюнул коричневую от табака слюну и продолжал заниматься своим делом.
— Ничего не понимаю, — продолжал бормотать себе под нос парижанин. — Какие-то комки сала перекатываются на ощупь под руками, нож скользит, шкура ползет… Легче справиться с тигром, даже с бенгальским.
— Это верно, — отозвался Билл. — Вот что, мистер Фрике, жаль портить такую прекрасную шкуру. Позвольте мне. А вы потом попрактикуетесь на коровьих… это попроще.
— С удовольствием, полковник. Но не хотелось бы сидеть сложа руки.
— Тогда для начала вырежьте у буффало язык, выпотрошите внутренности, отрежьте филейный кусок…
— Прекрасно, сейчас.
— Бог мой! Что вы делаете?
— Хочу отрезать заднюю ногу. Не беспокойтесь, я знаю, как надо…
— Недаром у местных жителей говорят, что Зеленый Рог может умереть с голоду, стоя рядом с бизоньей тушей.
— Зеленый Рог? Что это такое?
— Так у нас зовут новичков в деле.
— Вы очень добры. Спасибо. Но покажите, пожалуйста, как это делается! Мне не хотелось бы прослыть Зеленым Рогом.
— Смотрите! Нож надо вонзить между ребер, за плечом. Так. Теперь режьте глубоко до хребта… и снизу до груди. Обрежьте остальные ребра до брюха. Так. У вас хорошо получается, молодой человек. Возьмите мой топорик и рубите ребра там, где они соединяются с хребтом.
— Да это совсем просто!
— Ну вот. Осталось вынуть внутренности, раздвинув обе четверти, как открывают створчатую дверь.
— Работа грязная, но раз надо, значит, надо.
— Теперь попробуйте отрезать часть горба. Сделайте круглый надрез. Тащите. Отлично!
— А язык? Знаменитый язык?
— Сделайте надрез в горле между челюстями. Ухватите этот лиловый кусок и подрежьте у основания.
— Тут килограмма четыре!
— Не меньше! Теперь вы поняли, мой друг, как надо разделывать тушу?
— А что будем делать с остальным мясом?
— Это уже забота индейцев. Они знают, как его приготовить и сохранить. Трапперы берут себе самые лучшие части, а остальное достается волкам и коршунам. Каждому свое! Вот шкура и готова. Потом мы займемся ее первоначальной выделкой, а сейчас я вам покажу, как приготавливают «колбасу прерий».
— Это в самом деле колбаса?
— Да, мистер. Весьма изысканное блюдо. Возьмите кишку с небольшим слоем жира, промойте… Выверните ее так, чтобы жир оказался внутри… Нарубите мелко язык, горб и филейную часть и начините кишку… Хорошо добавить кровь молодого теленка, а то и просто свежую воду… Ну, вот колбаса и готова, осталось поджарить ее на угольях. Попробуешь, ничего другого не захочется.
— А как выделывать шкуру? Ведь для этого здесь нет никаких приспособлений!
— Индейцы знают как. Они придумали способ, очень простой. Последуем их примеру. Расколите топориком череп быка. Прекрасно! Я вытащу мозг, а вы растяните шкуру череп быка. Прекрасно! Я вытащу мозг, а вы растяните шкуру на земле, только непременно шерстью вниз.
Американец взял медный котелок, заполнил на треть водой, бросил туда мозг и мешал, пока не получилась густая каша. Этой клейкой массой он тщательно смазал шкуру, причем растирал ее не меньше четверти часа. Потом свернул, обвязал ремнем и прикрепил к седлу.
— Все? — спросил юноша.
— Нет. Шкуру для пропитки надо оставить свернутой на сутки, потом промыть и протереть куском дерева — она станет мягкой и эластичной, как бархат. Затем ее надо прокурить дымом. После этого она не будет гнить и приобретет красивый золотистый оттенок. Вот и все, мистер Фрике.
— Благодарю вас, мистер Билл. Вы очень снисходительны к Зеленому Рогу.
К ним подошел Бреванн с красочным наброском охотничьего лагеря.
— Что ты тут делаешь? — обратился он к юноше.
— Обучаюсь скорняжному делу. Не желаете ли попробовать?
— Нет, сегодня мне не хочется заниматься грязной работой. Закончу чертеж и проверю наше оружие. Его надо хорошенько почистить. Кстати, ты доволен охотой?
— Еще бы! Но каковы индейцы! Настоящие смельчаки! Отчаянные головы!
— Ничего удивительного! Любой земледелец — в душе охотник, а каждый охотник — краснокожий. Взгляни на тех, кто возвращается с охоты. Какие у них возбужденные лица! Как они опьянели от крови, забрызгавшей их с головы до ног!
