— Ага! Это тебе хорошо. Освободился, думаешь, от очереди на готовку раз и навсегда. Фигушки. Будешь ты теперь, Димон, кухонный мужик, — удовлетворённо проговорила Маня, отбирая у него кувшин и наливая себе кружку пива.
— Что-о-о? Какой такой мужик?
— А такой, — продолжала балагурить Маня, прервавшись на секунду попробовать пива. — Будешь ты теперь дрова колоть и воду носить до конца своей бренной жизни. Мы все спать будем, а ты будешь носить. И вперёд носить, и назад носить. Туда, сюда. Туда, сюда. Пока нам не надоест. А как надоест, будешь ты, Димочка, дрова колоть. Колоть, колоть, колоть. И нам колоть и всем последующим путникам, кто вздумает там остановиться. На той, на полянке, то исть.
— Это они о чём? — тихо спросил Сидора давешний паренёк, робко тронув за рукав ветровки.
— Да, это они о своём. О девичьем, — бросил рассеянно Сидор, скидывая под стол, захваченный с собою дорожный баул.
— А что, он из этих? Ну, которые неполноценные, и с девицами не могут?
— Не! Этот с девицами может, — усмехнулся ему Сидор, устраиваясь поудобнее за столом и пододвигая к себе миску с каким-то хлёбовом, уже принесённым трактирщиком. — Ещё как может. Да только, видать, давненько он с девицами дел не имел, вот и несёт пургу всякую. Моча в голову, видать, вдарила, — улыбнулся он, глядя на веселящегося Димона. — Ну, да ничего. Поест вкусненького. Пивка хлебнёт кисленького. Отоспится на полатях мягоньких. Глядишь, дурь то и пройдёт. А не пройдёт, так по девкам понесёт. Вот тогда уж держись. Без приключений не обойдётся. Помню, как-то, занесло нас, проездом из Осташкова, в Бологое, что на Валдае. Каким ветром уж и не упомню, а….
— Сидор, у нас проблема, — перебил его незаметно подошедший Корней.
— Что Корней, без меня никак не решаемая? — недовольно отозвался Сидор. — Видишь, мы с нашим юным другом изволим каши откушать, да хлебного кваску хлебнуть.
— Откуда здесь квас? — скептически хмыкнул Корней. — Где ты его тут видал? А вот проблема имеет место быть. Хозяин местный требует паренька взад, к лопате. Говорит, что мол, обещался, паренёк стойла свиные вычистить, а работы не работает, должок не отрабатывает.
— Ну и в чём проблема? Дай ему денег и пусть отвалит. Сам же видишь, что у нас весьма познавательная беседа наблюдается. Да и паренька подкормить не мешало бы, — тихо шепнул на ухо Корнею, сквозь зубы Сидор.
— Не берёт, гнида кабацкая, — отвернувши лицо от паренька, на ухо прошептал ему Корней. — Вдвое, втрое, против долга паренька, денег давал. Не берёт. Да и должок то, так себе, две медные полушки. Слова доброго не стоит. А нет, зауздило, видать. Не деньги, говорит, нужны, а слово, даденное, пусть отрабатывает. Пан он или не пан. Слово евойное, мол, подороже то двух монеток будет. И, гаденько так, гнида, лыбится.
— Лыбится, говоришь, — начал заводиться Сидор. — Ну, ну.
— Видать пролетарскую свою, классовую любовь показывает. Да приязнь, выказать хочет, рожа щербатая.
— Она пока не щербатая, — усмехнулся Корней.
— Прошу прощенья, господа, но я и так, похоже, задержался в вашем обществе. О чём мне и напомнил многоуважаемый хозяин этих покоев, — тихо, на грани слышимости, сказал их сосед, криво улыбаясь одними губами и начиная подниматься из-за стола.
— А слово дадено, и не выполнить его негоже для дворянина.
— Гоже. Не гоже. А издеваться над человеком, да в тяжкую минуту, никому не позволено. И уж тем более, не гнили этой кабацкой, у которой на роже написана вся его пролетарская, холуйская ненависть. Ненависть холуя по жизни, к вольному человеку.
— Холуй, не холуй, а навоз чистить надо. Слово своё, долг свой, хоть и небольшой, а отработать требуется, — тихо ответил паренёк.
— Ну что ж. Коли такое дело, коль уж дал слово вычистить свинарник, значит вычистим.
— Тут ты прав. Слово, даденное надо держать. Вот только, слово ты дал, что свинарник вычистишь. А говорил ли ты, что сам чистить будешь? — весело ухмыляясь, спросил Сидор.
— Да нет, что говорить то. И так всё понятно? — растерянно просипел пацан.
— Кому понятно, а кому и нет, — скалясь лошадиной улыбкой, — проскрипел Корней, — мгновенно понявший, куда Сидор клонит.
— А пойдём ка, братцы, к хозяину этих злачных мест. Да объясним ему, непонятливому, юридические тонкости договоров. Дабы понял, сей клещ кабацкий, в чём разница между исполнением и исполнителем.
На сей возвышенной ноте, компания уже изрядно к тому времени подгулявших товарищей высыпала во двор, учить кабатчика тонкостям современной юриспруденции.
Бедный кабатчик и представить себе не мог, каковым трактовкам, данного мальцом слова, требуется следовать. Однако, на удивление, безропотно, затратив на это целую ночь, вычистил огромное стойло свиней, показав в этом деле удивительную сноровку и умение.
— Ну вот! Можешь же! Можешь! А то всё хлипкого пацана заставить норовишь. Не по товарищески это, не по товарищески, — заплетающимся языком, пьяно ухмыляясь, выговаривал мрачному хозяину изрядно к тому времени поддатый Димон.
— Не успело ещё солнышко встать. А у нас всё готово, — орал Димон, бегая по обширнейшему двору и делая физзарядку.
