— Вот, это тебе, — сказал он и выронил букет орхидей прямо на кафельный пол. — Ой, прости, — он кинулся подбирать цветы, но не рассчитал, и, ударившись носом о мое колено, Эмик окончательно сконфузился.
У меня было стойкое ощущение, что я выгляжу сейчас так же нелепо. Пытаясь начать разговор, я все время давилась собственными словами, и ничего кроме «м-м-да», «ой» и «привет» я так и не смогла из себя извлечь, хотя рада была Эмику чрезвычайно.
Мы поужинали почти в полном молчании. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, между нами пробегал незнакомый мне раньше разряд электрического тока. Он был не похож на все, что мне довелось испытывать раньше. Этот разряд был наполнен любовной истомой, и меня от этого слегка потряхивало. Это было приятно, но требовало значительных душевных усилий.
Наконец, с трудом осилив полбокала шампанского, Эмик осторожно прикоснулся к моей руке и жалобным голосом спросил:
— Может, прогуляемся?
Я облегченно кивнула. Эта накаленная атмосфера предвкушения чего-то необыкновенно приятного все же меня немного утомила.
— Давай сядем в мою машину, а мой охранник сядет в твою. И он отведет ее, куда ты скажешь, — предложил Эмик.
— Да бог с ней, с машиной, — ответила я. — Потом заберу. Куда она денется.
Эмик покачал головой, словно китайский болванчик, соглашаясь со мной. Для верности он добавил:
— Конечно, конечно. Как скажешь. — И мы пошли в его машину.
Потом все было как в хорошем дорогом американском кино. В машине мы набросились друг на друга, словно два изголодавшихся лесных зверя.
— Поехали ко мне, — только и смог прошептать Эмик, в перерывах между нашими очень длительными поцелуями.
— Угу, — промычала я, стараясь сильно не отвлекать его от этого приятного процесса.
Когда я очнулась, был четвертый час утра. Я отправилась на поиски туалета. Квартира у Эмика была грандиозная. Я шла по длинному незнакомому коридору и периодически ощупывала стенку, чтобы найти хоть какой-нибудь выключатель. Внезапно у меня в носу защекотало — видимо, пылинка или что-то вроде, и я громко, оглушительно чихнула. В этой кромешной тишине и темноте мой «чих» прозвучал, как взрыв атомной бомбы. Но — о, чудо! — вдруг в коридоре сам собой вспыхнул свет. Я расхохоталась! Вот, дура! В квартирах такого класса не бывает выключателей. Или они бывают, но с наворотами. Здесь, видимо, свет включался «на звук». Я хлопнула в ладоши, и свет погас. Я снова хлопнула, и свет снова включился. «Пещера Аладдина», — подумала я и без труда добралась до туалета.
«Удобства» были роскошные. А какие они еще могут быть в двухэтажном пентхаусе?
Когда я вернулась в спальню, Эмик спал беспробудным сном вполне довольного жизнью человека. Мне расхотелось спать, и я решила немного побродить по незнакомому мне, но столь прекрасному во всех смыслах помещению. И еще меня начало одолевать нормальное чувство голода. Я давно уже заметила, что после отличного секса второй насущной необходимостью для человека является вкусная еда. Я отправилась по второму кругу — на поиски кухни. Проходя уже четвертую комнату, по пути я зажигала свет негромкими хлопками — чтобы не разбудить хозяина, и сама себе напоминала добрую волшебницу. Я не боялась, что Эмик проснется и укорит меня за мою самовольную экскурсию. Судя по всему, мы оба втюрились друг в друга как восьмиклассники. А влюбленным прощается все. И это чувство приятно согревало меня изнутри. Я понимала, что меня любят по-настоящему, но я также понимала, что и мне этот человек с каждым часом становился все ближе и дороже. Наверное, это и есть настоящая любовь. Я не имела никакого опыта в этом деле, и это меня немного смущало. Но, здраво рассудив, я решила выпустить на волю мои чувства и посмотреть, что из этого выйдет. И я просто взяла и выбросила из головы все ненужные страхи.
Путешествие по квартире привело меня в обширный зал с камином. Перед камином стояли низкие, обитые золотым шелком диваны. Я опустилась на один из них. Шелк приятно холодил кожу. «Какая красота — жить в такой удобной и большой квартире», — подумала я, разглядывая комнату. Я много раз бывала в подобных квартирах, но впервые я ощущала, что этот дом — живой. Он обволакивал меня так, словно бы я была здесь хозяйкой. Наверное, отношения между людьми как-то влияют на отношение к людям неодушевленных предметов, которыми эти люди владеют. Чем же еще я могла объяснить такое теплое чувство к месту, куда я попала первый раз в своей жизни?
На камине стояло множество фотографий в блестящих металлических рамках. «А ну-ка, поинтересуемся, что там такое», — решила я и направилась прямиком к семейным фотографиям. Но, не дойдя двух шагов до камина, я остолбенела. С одной из фотографий, вставленных в большую, богато украшенную рамку, на меня смотрело лицо Сашка. Я стояла, как соляной столп, не в силах вымолвить ни слова, не в силах даже думать. Все мысли как-то вдруг улетучились из моей головы. Я не знаю, сколько прошло времени, но я все стояла и стояла, глядя в лицо Сашка. Сбоку фотографии, по диагонали, была прикреплена черная ленточка.
