– Егоров Дмитрий. Елена скоро будет моей женой, – он на мгновение задержал взгляд на любимой женщине, – и я не позволю ее обидеть или Светлану. Они моя семья. Вы не заберете их.
– Это наше дело…
– Нет! Это и мое дело, – грубо заявил Егоров, не оставляя сомнений в своих словах.
Алексеева только улыбнулась и, замечая, с какой яростью мать смотрела на недовольного мужчину, прижимающего ее к себе, проговорила:
– Что тебе нужно?
– Елена, этот мужчина невыносим! Я не желаю…
– Это… мой будущий муж, – с улыбкой сказала она и попросила мужчину: – Можно нам поговорить в твоем кабинете? Не хочу, чтобы все слушали.
Егоров прищурился, не желая оставлять их наедине, но кивнул. Взяв за руку девушку, повел их на второй этаж. Открыв дверь, пропуская в кабинет Елену и ее мать, он ледяным тоном произнес:
– Я буду поблизости.
Возмущению Сумахиной Веры не было предела. И как такая умная девочка смогла выбрать простого МУЖИКА? Сразу же видно – неотесанный мужлан. Могла бы продать себя дороже. Умная, но главного в жизни не поняла.
Дождавшись, пока мужчина выйдет, женщина позволила себе показать эмоции: скривилась и хмыкнула. Елена прошла и села на диванчик, чувствуя усталость. И хоть любимая работа доставляла удовольствие, но состояние последние недели давало о себе знать.
– И что, вот такой зверь тебя устраивает?
– Дмитрий. Его зовут Дмитрий. Он немного грубый, но самый замечательный, любит меня и делает все для нас со Светой.
– И что, тебя устраивает? Только потому, что он заботится? Что за бредятина? Андреев даст тебе больше. Да, он калека, но в этом свои плюсы. Да ты должна бежать к нему, умоляя о прощении.
– Я люблю Диму! – выдохнула Елена и поняла, что, оказывается, сказать легче, чем думалось. А главное – ей захотелось это произнести вновь и вновь. На сердце становилось теплее. Подавив счастливую улыбку, Елена продолжила: – Мама, Андреев – чудовище. Я не хочу его видеть и ничего знать. Из-за него пострадал ребенок, – Елена взволнованно обняла себя за плечи, вспоминая Пашу, которого только недавно выписали из больницы. Сейчас все хорошо, но после того ужаса и боли, что испытал и пережил, он долго приходил в норму. – Владимир пытался меня увезти против воли, чтобы сделать игрушкой. И это вы продали меня ему.
– Не говори ерунды! Просто он обещал нам помочь. Никто не продавал тебя! Но ты все испортила и теперь мы банкроты. Ты виновата! Центр обанкротился, и только он мог нас вытащить из долговой ямы. Нам нужны деньги.
– У меня нет.
– А если займешь у своего мужика? Или он нищий?
– Ничего не займу и денег не дам. Ты с отчимом столько мерзостей допустила. Из-за него Света получила ожог.
– Вранье! Она обманщица. Сама налетела, теперь обвиняет всех. Разве так можно?
– Мама, как ты можешь говорить? Это ведь твоя дочь. Мы твои дочери. Неужели можешь быть такой жестокой?
– Ты моя дочь. А она…
– Я не хочу слушать. Если ты приехала, чтобы обижать Свету, то дверь там. Уходи и больше никогда не возвращайся.
– Мне нужна помощь. Мы…
– Все что касается отчима, меня совсем не беспокоит.
– Хорошо, я уже все продумала. Помоги мне! Я разведусь с ним, уйду, но ты будешь платить мне каждый месяц…
– Я ничего не буду платить. Да и по твоим меркам я зарабатываю мало. К тому же на мне еще Света. А потом… – она замялась и смущенно улыбнулась.
– Но у тебя есть Егоров. Живи на его зарплату. А свою…
– Я ничего у него не прошу.
– Ну и дура! Мужиков нужно использовать.
– Ты в этом мастер. Даже нас продала…
– Не говори так, я хотела, как лучше. Я бы не вытянула еще детей. Что же мне было делать? – раздраженно воскликнула женщина, не понимая столь глупых наездов. Хорошо жить, когда природа дала тебе все, а когда ничего нет, то приходиться выкручиваться.
– Ты себе только сделала лучше, не нам, – девушка замялась и прошептала: – Пожалуйста, уходи.
– Что? Я твоя мать.
– Когда я тебя умоляла отпустить нас, ты отказалась, думая только о себе. Ты никогда не была настоящей матерью.
– Как ты не понимаешь? У меня не было выбора.
– Знаешь, я ждала твоего прихода, даже обдумывала, что скажешь, но ты еще хуже, чем я ожидала. Устраивайся на работу и тогда…
– Это не для меня! Дай мне денег, и я уйду.
Появилось безразличие. Елена поднялась и подошла к своей сумке, висевшей в шкафу-купе Егорова, и, достав кошелек, выгребла все на стол со словами:
– Если так, то пожалуйста. Забирай все.
– Это копейки, – бросила женщина, понимая, что приехала зря.
– У меня больше ничего нет. Все что накопила, я отдала родителям мальчика. Ему требовалась сумма на операцию. И ты не права, здесь даже прилично. На такие деньги люди живут месяц.
– Глупости. Мое платье больше стоит.
– Ну вот видишь… тогда тебе должно быть стыдно просить.
– Я не прошу. Ты обязана мне.
– Подавай в суд. Мы решим вопрос.
– Ну надо же! Конечно, что еще ожидать от тебя? Неудачница.
– Уходи, я не хочу, чтобы ты была здесь. Ты нас предала и продала.
