Спокойно извлекаю пистолет из кобуры, передёргиваю затвор. Характерный звук заставляет замереть нас обоих. Мышку от страха, а меня от растекающегося по венам удовольствия зрелища испуганного дикого зверька.Чёрная голова медленно обратилась в мою сторону, за ней и всё тело. Недоумение, немой вопрос, светящийся в ярко-голубых глазах.
Хмыкаю, стараюсь не сорваться на смех маньяка, сумевшего изловить свою жертву.
- Я же сказал, ты едешь со мной, - уверенно; ловко убираю пистолет, видя, что моя мышка более чем согласна. Протягиваю шлем. Терпеливо жду, пока парень справится с невиданным доселе предметом; толкаю к мотоциклу, показываю, куда нужно поставить ноги и как правильно сидеть, чтобы не свалиться во время езды и не прикончить нас обоих.
Мальчишка фыркает, объясняю, что «обнимать» меня не надо, за меня нужно «держаться», коли шкура дорога.
Раздражаешь, мышонок. Сейчас ведь будешь визжать, как сучка, и жаться ко мне своим трепыхающимся тельцем.
На скорости срываюсь с места, удовлетворённо повожу плечами, чувствуя мёртвую хватку со спины. Пользуюсь моментом, набираю скорость, надеясь, что мышка начнёт серить кирпичиками ужаса от моих бешеных манёвров на дороге.
За пятнадцать минут моя спортивная крошка доносит нас до жёлтых трёх- и пятиэтажных развалин.
Ёбушки-воробушки, я где? В музее исторических дореволюционных домов? Я думал, эти постройки снесли лет тридцать тому назад.
А это ещё что такое: смотрю на огромную дыру в асфальте, около соседнего подъезда. Марианская впадина? Не ожидал её тут увидеть.
Стоило только заглушить мотор, и моё левое ухо глохнет от неудержимого потока слов, слившегося в единый звук сирены, разрывающий барабанные перепонки. Ещё и шлемом по голове получаю. Мальчишка прыгает, спотыкаясь, к подъездной двери. Куда ты, сладкий, я ещё не видел твоей обосравшейся рожи. Первый раунд нашей игры только вступает в силу, а ты уже дрожишь, как замёрзшая шлюха в машине клиента.
Слетаю с мотоцикла, бегу вверх по лестнице за неудачником, нагоняю, когда тот судорожно пытается открыть ключами дверь. Ужас светится в каждой складке лица – восхищённо наблюдаю за мышкой, которой обрубили часть хвостика.
- Отвали, - рука дёргается в неясном порыве: то ли огреть меня, то ли скрыть дрожь.
- Я милостиво подвёз тебя до дома, а ты даже не предложишь чаю? – расплываюсь в улыбке, наблюдая, как лицо парня синеет, в тускло-жёлтом свете подъездной лампочки, от накатившего приступа неудержимой ненависти.
- Ты никогда не переступишь порог моего дома, - тонкие губы выдают наполненную злостью фразу, плотно сжимаясь в тонкую полоску.
Приподнимаю бровь, оттягиваю край пиджака; напоминаю, зверёныш, у меня имеется огнестрельная игрушка, которая по моему желанию подпалит твой серый мышиный задок. Которой я, возможно, тебя выебу. Как только почувствую доверие к себе.
Я сам, как и ты, зверь, только в разы сильнее и крупнее. Твоё доверие, как течка у сучки, в момент появления за пол секунды забьёт мои ноздри этим манящим запахом, благодаря которому я использую тебя, как дешёвую проститутку: трахну во все щели и выкину.
Великий Я поставит тебя на место. Покажет на деле, какие последствия вызывают неосторожно брошенные слова. Ты так юн и неопытен, моя серая мышка, совсем ничего не смыслишь в жизни. Когда злишься, острые черты лица превращаются в каменную маску на кукольном личике. С куклами играют те, кто ими владеет. В скором времени ты поймёшь, кто владеет тобой.
- Мышка обитает в тумбочке? – презрительно кривлю губами, окидываю квартиру взглядом. Шагаю вглубь помещения, больше напоминающего пару составленных друг с другом картонных коробок. – У тебя тут…, - задумчиво, держу в руках почти отвалившийся кусок обоев, - ремонт требуется. Капитальный.
- Я поставлю чай, - холодно, меня отпихивают плечом, рука непроизвольно дёрнулась, отрывая кусок бумаги. Смотрю, куда бы его незаметно пихнуть, замечаю краем глаза взрослую женщину, закутанную в белую шерстяную шаль. Длинные черные волосы ниспадают на плечи, путаясь с полосками седины, впалые скулы, потухшие, периодически закатывающиеся, глаза.
Опиздинеть, у мышки в квартире призраки. Теперь понятно, почему он такой конченный.
- Ничего страшного, - растеряно выдаёт женщина, забирая из моих рук мусор. Жизнь злоебучая, видимо, она решила, что обосравшийся вид мне придаёт какая-то оторванная бумажка в руке, а не её образ полтергейста воплоти. Лёгкая улыбка трогает её губы:
– Извини, я могу тебя не помнить, - спокойный шёпот, она склоняет голову вперёд.Толстый Боженька на велике, забери меня отсюда.
- Мама? – из кухонного проёма появляется Мистер Конченный, подходя к женщине, легко касаясь пальцами её локтя.
- Мы сегодня погуляем? – умоляюще, судорожно хватается за его руку. Отходя от сцены с мамашей-полтергейстом, вдупляю, наконец, что она больна.
- Конечно, - тёплая улыбка делает кукольное лицо живым, настоящим. – Я отведу тебя в комнату, - они скрываются из моего поля зрения.
