Вы устанете.
Потускнели зеркала
Вашей памяти.
В ПОЛЯХ
В полях осенних смерть-старуха
Бредет с косой или клюкой,
А роща кладбища сторуко
Грозит, чернея за рекой.
Неужто к нам она причастна?
При этой мысли всякий раз
Мы сознаем, что жизнь прекрасна
И часто баловала нас.
Не девочка, что лишь невинна,
Не девушка, что лишь робка.
Жизнь — женщина и, как рябина,
Сладка бывает и горька.
Неужто — спросим временами —
Среди обычной кутерьмы
Она стареет вместе с нами,
Хотя и медленней, чем мы?..
ЖЕНА
Он умер, а его жена
Жива-здорова.
Из растворенного окна
Глядит сурово.
Жестока эта полоса
И мысли эти.
Но раздадутся голоса:
Приедут дети.
И жизнь пойдет с их жизнью в лад,
Им карты в руки.
Потом еще смягчится взгляд:
Приедут внуки.
И все как будто ничего.
Родные лица.
И лишь с отсутствием его —
Не примириться.
Ах, молодые, напрямик
Шагали двое…
Как повернется мой язык
Назвать вдовою?
ПОСЛЕВОЕННОЕ
Жмется ситчика пестрота
К гимнастеркам довольно частым.
За рекой еще пустота,
Где садовым дремать участкам.
А где белым стоять домам,
Магазинам, химчистке, школе, —
Полевая дорога там
Да с картофелем пыльным поле.
Но как сбывшийся долгий сон,
Так томительно и уместно,
Возникает прекрасных! стон
Начинающего оркестра.
В мытых окнах дрожит закат,
День безоблачный провожая.
На руках матерей лежат
Дети нового урожая.
ЗА ОКОШКОМ СВЕТУ МАЛО
За окошком свету мало,
Белый снег валит, валит…
А мне мама, а мне мама
Целоваться не велит.
Говорит: «Не плачь — забудешь!»
Хочет мама пригрозить.
Говорит: «Кататься любишь,
Люби саночки возить».
Говорит серьезно мама.
А в снегу лежат дворы.
Дней немало, лет немало
Миновало с той поры.
И ничуть я не раскаюсь,
Как вокруг я погляжу,
Хоть давно я не катаюсь,
Только саночки вожу.
За окошком свету мало,
Белый снег опять валит.
И опять кому-то мама
Целоваться не велит.
СТАРИННАЯ ДЕВИЧЬЯ ПЕСНЯ
Хорошо мне было в девушках сидеть.
Мне у батюшки работушка легка.
Мне у матушки так вольно было петь,
А с дружками мять муравушку лужка.
Размолоденьки любезные дружки,
Мне от слов-то ваших ласковых тепло,
Без огня-то вы мне сердце разожгли,
И без ветру мои думы разнесло.
Разнесло их, где густые зеленя,
Разнесло их, где над полем благодать.
Осердились тогда в доме на меня,
Захотели меня замуж отдавать.
Разлучить меня с подружками хотят.
На себя решила руки наложить,
Чтоб не видеть этот луг и этот сад.
Только род свой пожалела погубить.
Я сидела в новой горнице одна.
Я лежала белой грудью на окне.
Я смотрела из открытого окна,
И так тихо и печально было мне.
У РУЧЬЯ
Меня довел он до ручья,
Орешником поросшего,
И все ждала чего-то я
Хорошего-хорошего.
Он про любовь не говорил,
Стругал он ветку ножичком.
А узкий мостик без перил
Меня смущал немножечко.
Пройти здесь можно одному,
Не взять другого под руку.
И улыбнулась я ему,
Почти готова к подвигу.
И вот иду и не могу
Я скрыть свое волнение.
А он стоит на берегу
И смотрит тем не менее.
Стоит он, ветку теребя,
В своей рубашке беленькой.
«А знаешь, я люблю тебя», —
Мне говорит он с берега.
Сто раз пойду через ручей
По тоненькой жердиночке,
Чтоб вздрогнуть от таких речей
На самой серединочке.
РЫЖАЯ
Рыжая, вышла, в мать.
Видно, уж так бывает:
Рыжая эта масть
Прочую забивает.
Только зима к концу,
Солнышко на опушке,
Как по всему лицу
Яростные веснушки.
Нету других таких!
В прихоти неустанной
Долго сводила их
Сливками да сметаной.
Не пропадает знак —
Жгучих лучей награда.
Плюнула — мол, и так
Влюбится, если надо.
Ох, а язык остер!
Девка она такая,
Рыжих волос костер
Мечется полыхая.
В этом огне дотла
Можешь сгореть, мальчишка.
Будет одна зола
От твоего сердчишка.
Рыжая благодать!
Что ж это впрямь за диво?
И ведь нельзя сказать,
Чтобы была красива.
Встретится на пути,
Сердце заставит биться.
Можно с ума сойти,
Если в нее влюбиться.
ФИАЛКИНА
Дивится женская бригада:
Опять Фиалкина брюхата,
Опять подходит к рубежу
И говорит опять: — Рожу!
А что без мужа или с мужем,
Мы не пожалуемся, сдюжим.
Я не какая-то овца.
Я выращу и без отца.
Еще скажу тебе, бригада:
Коль не судьба, то и не надо.
И чем постылого костить,
Я буду деточек растить.
НАЕЗДНИЦА
Свободно спрыгнула с седла,
Хвалу не слушая и толки.
Кобылу, что была смела,
Слегка похлопала по холке.
Глаза спокойны и строги.
Похожа чем-то на испанку.
Перчатка стянута с руки
И вывернута наизнанку.
«Море с дивной ласкою…»
Море с дивной ласкою,
Страшной рыбакам,
Лодочку скуластую
Гладит по щекам.
Волн высоких сутолока,
Дождь косой да мгла.
Как нарочно, судорога
Руку вдруг свела.
«Там, где жил когда-то я,
У начала вод,
Красотой богатая
Женщина живет.
И на море серое
Изредка в тоске
Смотрит с прежней верою.
А у ног, в песке, —
Будто бы фонарики,
Утешая взгляд,
Желтые янтарики
Ласково горят».
СОЛОВЬИ
Соблюдая привычки свои
И природы закон принимая,
Из далеких земель соловьи
Прилетели десятого мая.
И в черемухе белой лесной
Лишь успели на ветках рассесться,
Затопили щемящей волной
Нашу землю, и душу, и сердце.
Рвутся трели пернатых певцов,
Их трепещущий голос чудесен…
А позднее выводят птенцов
И смолкают: уже не до песен,
Не до разных пустячных затей.
Принимайся всерьез за работу:
Прокормить надо малых детей,
