- Мне не до шуток, поверьте. На меня и моего коллегу, который сейчас находится в клинике Святого Франциска, напала стая голодных волков. В Хазельбранте. Ваша дочь спасла мне и моему другу жизнь.
- Она была там?
- Говорю только то, что видел собственными глазами. Она увела зверей в лес. И они пошли за ней. В тот момент, когда готовы были разорвать меня на части. Моему другу повезло меньше, чем мне. Он сейчас в коме. Но если бы не Мелисса, он был бы уже мертв. Так же, как и я.
- Так что же вы сразу мне об этом не сказали? - пьяный взгляд священника налился злостью.
Роберт почему-то вспомнил эпизод с автомобильным зеркалом. И пустоту в нем, когда он отчетливо видел девушку, шагающую легкой походкой по обочине Минеальмы.
- Боялся за ваше душевное равновесие. К тому же такие новости нельзя говорить с порога.
Ошеломленный Питер Мона метался по комнате, твердя вслух одну и ту же фразу:
- Если она жива… если она жива… если она жива… - Потом он вдруг остановился и спросил: - А вы уверены в том, что это действительно была она? - Глаза его блеснули, в них горе утонуло в пучине радостных надежд.
- Уверен. - Детектив достал фотографию из папки инспектора Габора и показал ее хозяину дома. - Моя спасительница - ваша дочь Мелисса Мона.
- Значит, она действительно жива… - лицо священника просияло. - Это радость, - губы его задрожали, руки затряслись. - Это счастье! - Казалось, сейчас он был гораздо ближе к потере сознания, чем в миг, когда только вошел в спальню. - Я должен ее увидеть!
- Не спешите, святой отец. Напоминаю, вы должны быть очень осмотрительны.
- Не спешить? Вы говорите мне не спешить?! - радость сменилась озадаченностью, которой ничто не мешало превратиться в гнев. - Я столько пережил, я чуть не наложил на себя руки! И тут являетесь вы! Черт из Аристада! Мучаете меня своими вопросами, выворачиваете мою душу наизнанку, а потом заявляете, что видели мою дочь живую!
- Я просто попросил вас не спешить.
- Одно дело оплакивать чужих детей, мистер Блатт, - с назиданием сказал священник. - Делать сочувственное лицо, выражать соболезнования и, черт возьми, выражать глупую надежду на то, что все наладится! И совсем другое, когда все это касается ваших собственных детей! Я устал собирать остатки слез в бокале с недопитым виски. Устал клеймить себя грехом, которого не совершал. Устал хоронить себя заживо.
- Вы не понимаете. Никто не знает, что произошло в лесу после нашего расставания, и насколько сильна власть Мелиссы над животными. Хоть они и слушались ее, как родную мать, могу сказать, что она всерьез рисковала собой. И я не знаю, где она теперь.
- Где, где конкретно вы ее видели? - Питер метнулся к детективу и схватил его за ворот. - Хазельбрант очень большой…
- Сначала на обочине шоссе у последнего поворота на Ариголу, потом в самом лесу, когда моя машина съехала в кювет. Там еще трава в человеческий рост…
- К черту!
- Но там ее уже нет! Туда ездил целый отряд полицейских в надежде отыскать хоть что-то, но все безрезультатно…
Секундой позже пьяный отец осознал, что переступает грань между негодованием и агрессией, и отпустил мятый воротник незваного гостя.
- Я хорошо знаю эту часть леса. Как она там оказалась? Это довольно далеко от того места, куда она ходила на прогулки. Что же случилось с ней? Она вам ничего не сказала?
- Нет, она только посоветовала нам с другом быть осторожными на дороге. И ее предостережение оправдалось. На нас напали волки, которых она впоследствии и усмирила.
- Это удивительно… Странно и удивительно. Что же она там делала? - взгляд мокрых глаз вцепился в Роберта похлеще хватки за воротник. От былой гостеприимности не осталось и следа. Алкоголь уничтожил остатки последних сомнений, и решения теперь давались священнику с легкостью безумца.
- Вот это и предстоит выяснить мне и полиции.
- Не смешите! Я все время это слышу! Полиция, полиция, этим занимается полиция! Но проходит время, и ничего не меняется. Я не доверяю им.
- Но…
- Я никому не доверяю.
- Мне кажется, надо доверять хоть кому-то в этой жизни. Без этого нельзя. Иначе как жить?
- А кто вам сказал, что я хочу жить?
Вопрос повис в воздухе, но пауза, последовавшая за ним, была недолгой.
- У вас нет выбора. Ваша дочь жива. Вы должны жить хотя бы ради надежды увидеть ее.
Роберт заметил, как ладони Питера сжались в кулаки, и жилы на них натянулись, словно синие веревки.
- Хоть что-то по существу она успела вам сказать?
- Я же говорю, она только…
- Хоть что-то, мать твою, она тебе сказала?! - дребезжащий голос священника вдруг сорвался на крик.
Чего-то подобного Роберт ожидал с самого начала их разговора. Нервный срыв, истерика, психоз. У этого состояния было множество названий. Но объединяло их одно - полная неподконтрольность действий человека разуму.
В следующий миг ему показалось, что пьяница набросится на него с ножом, который он прятал все это время в недрах черной рясы. И второй раз за сутки Роберт увидел свой труп, лежащий на земле. Теперь с перерезанным горлом.
- Уже смеркается. Пожалуй, я пойду.
