- Отдохнуть? - горькая усмешка появилась на лице Питера Моны. Но она пропала сразу же после того, как он начал говорить всерьез. - Знаете, Роберт, мне было безумно тяжело, когда погибла Натали. Я ходил как призрак, собирая сочувственные взоры прихожан. А уж когда исчезла Мелисса… Одним словом, я как будто потерялся. Я не знал, стоит ли жить дальше. И если стоит, то зачем?
Именно этот вопрос я задавал себе каждое утро, когда вставал с постели. И каждый шаг мой, сделанный по этой земле, уже не казался мне чудом, каким казался раньше. Каждый миг стал для меня мучением. Я возненавидел жизнь. Моя душа рассыпалась… А этот проклятый июнь совсем опустошил ее. - На глазах Питера Моны выступили слезы. - Лишь Господь Бог знает, что мне пришлось пережить, чтобы не последовать вслед за ними. Но даже после всего этого я не оставил свою работу. Невероятно сложно вести службу каждый день, особенно когда тебя одолевают нехорошие мысли. Еще труднее исповедовать и отпевать.
В воздухе повисла пауза.
Отпевать.
Роберт подумал о том, отпевал ли священник свою жену сам или это делал кто-то другой? И, если отпевал он сам, то как он это выдержал?
- Вы можете спрашивать меня о чем угодно. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы. Лишь бы это помогло в поиске моей девочки.
- Скажите, святой отец, у вас есть враги? Не обязательно в Ариголе, где угодно.
- Нет, - сразу ответил Питер Мона. - Никогда не было и нет.
- Откуда такая уверенность?
- Я знаю, о чем говорю. Кроме прихожан, я почти ни с кем не общаюсь. А среди них люди с добрыми сердцами, они никому не желают зла.
- Что ж, пусть будет так, как вы говорите.
- Я уверен в своих словах.
- Расскажите мне, что случилось в воскресенье.
Взгляд священника устремился в окно.
- Я вернулся домой под утро - дождь к тому времени почти закончился. Когда я увидел ее, мне сразу не понравилось то, как она выглядит. Она была очень бледная, ни кровинки на лице. И говорила как-то натянуто, с трудом. Я попытался отговорить ее от прогулки, предложил вызвать врача. Но она отказалась. Сказала, что чувствует себя прекрасно и ни в чьей помощи не нуждается. Удержать ее я бы не смог, даже если б запер все двери в доме. - Питер провел рукой по лбу, посмотрел на взмокшую ладонь.
- Во что она была одета?
- Белое платье, белые босоножки, как обычно. То, во что она одевалась последние дни.
- Вас не удивило, что в такую погоду она оделась так легко?
- Нет, она всегда одевалась так, как считала нужным.
Питер снова достал с полки бутылку, снова налил четверть стакана и снова одним лихим глотком опорожнил его.
- Гораздо больше меня беспокоила ее отстраненность. Но тут уж я ничего не мог поделать.
Священник покосился на бутылку. Та снова звала. Уже так быстро. И Питер знал, что каждый следующий ее зов будет сильнее предыдущего.
- Я ждал ее возвращения целый день, - продолжил он, опустив голову. - Вот и до сих пор жду. Встаю рано утром, иду в церковь, а сам продолжаю ждать. Молюсь по пути в церковь, молюсь в церкви… Возвращаюсь домой и лелею надежду на то, что вот сейчас позвоню в дверь, шагну на порог, а там она… Такая же милая, как всегда, такая же приветливая… в белом платье… стоит в дверях и ждет отца. - Питер осторожно сел на край дивана, - Но разочарование неизбежно: я возвращаюсь, а дом по-прежнему пуст.
- Она ушла без причины? Просто ушла и все? Может, что-то расстроило ее перед уходом? Может, на нее как-то повлиял разговор с вами?
- Господь с вами! - священник перекрестился. - Мы жили душа в душу. Я и голоса то на нее никогда не повышал. Да, иногда мы не разговаривали. Но это было так редко и связано исключительно с тем, что и ей, и мне надо было какое-то время побыть в одиночестве. Отдохнуть друг от друга. Так бывает у всех, кто долго живет вместе. К счастью, это быстро проходило. Мы снова возвращались к привычному ритму жизни. Снова общались, делились наболевшим, вместе радовались и огорчались. Вот и тогда, когда она уходила в лес, я не сомневался в том, что она вернется, и все будет, как прежде. Разве я мог предположить, чем закончится эта ее обычная прогулка?
- Может, не вы ее расстроили, а кто-то другой?
- Вряд ли, - без раздумий ответил Питер. - Не думаю, что кто-то еще мог повлиять на нее.
- А ее парень? Ведь у нее наверняка был парень?
- Нет, у нее не было времени на то, чтобы серьезно с кем-то встречаться.
- Расскажите мне о ней поподробнее, святой отец. Какой она была. Что у нее был за характер, чем занималась, как к ней относились окружающие?
- Моя дочь была ангелом. И это не пустые слова. Кроткая, но в то же время самоотверженная. Не простая, нет. Скорее, загадочная. Даже для меня. Благочестивая и умная. Некоторым она казалась странной. Господи, как же нелепо говорить о ней в прошедшем времени!
