Луна взошла. Руслан мучился в поисках ответа, почему Волкова и Нырко не оказалось вблизи. Он понимал, что задание срывается, что сегодня им не подойти к нужному селу. А перейди они поле, были бы у самого райцентра. И даже могли часа три подремать где-нибудь на берегу речки. И откуда о нем, Руслане, стало известно этим типам? Почему они его здесь дожидались?
Вдруг мысли его прервал шорох. Руслан прислушался. Да, быстрые, удаляющиеся в глубь леса шаги. Да, да, это шаги, и они удалялись. Противник был примерно метрах в двадцати пяти от него. Неужто не выдержал? Неужто ушел? Или это какая-то хитрость? Вдруг их было трое? Но тогда почему третий ни разу не дал знать р себе? Нет, видимо, враг решил уйти восвояси. На всякий случай Руслан осторожно высунул автомат и пустил очередь по кустарнику. Откуда-то издали в ответ раздался выстрел. Теперь было ясно: противник отступал в чащу. Гагаев быстро поднялся по крутому склону, спрятался за дерево и короткими перебежками стал пробираться к месту назначенной встречи с друзьями.
Не доходя еще до него, он понял, что случилась беда; Неподалеку от ложбины сиротливо лежал прислоненный к дереву вещевой мешок Волкова. Он был в крови. Гагаев бросился в чащу.
…Они лежали в нескольких метрах друг от друга: Волков и Нырко. Нырко был ранен ударом ножа в бок. Вокруг Волкова вся трава была примята. Видимо, противники катались по земле. Волков пришел в себя и поднялся. Руслан приказал ему возвратиться в отряд и доставить Нырко, а сам отправился один выполнять задание.
Руслан корил себя и клял Зосю, что заставила его позабыть все на свете.
Перебираясь через ложбину, Руслан наклонился над мертвецом, перевернул его, чтобы вытащить оружие, и ахнул: почувствовал, как земля уходит из-под ног. Перед ним лежал Гришка! Это был он, брат Зоей. Он, который грозил Зосе, что прибьет Руслана, если тот не согласится перейти на его сторону. Только тогда он обещал простить сестру…
Он… Он… Страшное ощущение своей виновности в происшедшем охватило Руслана. Это из-за него Митя и Нырко влипли в засаду. Это Гришка засек их. Не отсюда ли подозрительная интуиция Зоей? Не сказал ли ей брат, что пора кончать с Русланом? Не поэтому ли она так была настойчива в своих словах? Но если она знала, почему же не предупредила? Почему? Руслан ускорил шаги, решив добраться до хаты. Он должен был увидеть Зосю, посмотреть ей в глаза…
То, что произошло затем, Руслан никому не рассказывал. И не потому, что боялся ответственности или стыдился. Все случилось как в страшном, кошмарном сне. Он помнит, как приблизился к хате, как поднялся по ступенькам на крыльцо, как толкнул дверь. В комнате было совсем светло. На кровати животом вниз лежала Зося, и было похоже, что она спит. Помнит, как удивился он этому и обрадовался. Значит, не слышала выстрелов… Из-под одеяла выглядывали ее красивые, полные, не раз целованные им плечи…
Но Зося не спала. Услышав шаги, она приподняла голову с подушки, но не повернула ее. Глухим, страдающим, незнакомым голосом нервно спросила:
— Ну, доволен, братень?! — И с ненавистью бросила: — Подлый ты и жестокий! — Последние слова утонули в подушке, в которую она уткнулась, и плечи ее задергались в плаче.
У Руслана закружилась голова. Он прижался спиной к двери, вцепился рукой в стену, боясь потерять равновесие. Неужели?! Знала?! Нет! Нет! Только не она! Она не могла знать! Но что тогда означают ее слова? Как их понять? Как? Как?! Нет, она не могла предать меня! Тогда все, что было в этой комнате, все неправда! Нет, нет, она не могла поменять меня на брата! Его она ненавидит, сама мне об этом все время твердила… Что же тогда, что?!
Руслан не сводил глаз с ее вздрагивающих плеч. Но всхлипываний не было слышно. Вдруг она опять приподняла голову и жестко приказала:
— Погаси лампу!
Лампа! Да, да, лампа! Руслан перевел взгляд на окно, и чудовищная мысль обожгла его.
