Чарльз внимательно посмотрел на Джули - у девочки были большие карие глаза и волосы цвета воронова крыла. Она так красива! Совсем как мать. Какое счастье, что красота - это единственное, что она унаследовала от этой проклятой суки! Чарльз заскрипел зубами и постарался выбросить из головы воспоминания о своей бывшей жене. Каждый раз, когда он думал о ней или кто-нибудь поминал ее имя, он чувствовал, что в нем просыпается жажда насилия.
Она не должна была уходить. Очень трудно приходится родителям, имеющим ребенка, страдающего хроническим заболеванием почек, хотя многим достается удел и похуже. Господи, вот же пример - Сильвия. Ведь она усыновила ребенка-аутиста! Если бы только его бывшая жена была похожа на Сильвию какая жизнь могла бы у них быть!
Но нет смысла мучить себя подобными домыслами. Он уже и так не первый год пережевывал их. Существуют и более важные задачи, которые нужно решать здесь и сейчас.
Вот например, час тому назад звонил врач Джули - нефролог. Даже сегодня, спустя несколько лет после того, как ее организм отторгнул пересаженную почку, уровень цитотоксичных антител у нее все еще очень высок. А пока уровень антител не снизится, вторичная пересадка вообще невозможна.
И так Джули жила изо дня в день, выдавая свою стандартную порцию мочи - примерно в одну унцию, - постоянно чувствуя себя усталой и трижды в неделю проходя здесь, в этой комнате, сеанс гемодиализа. В представлении Чарльза это было совершенно невозможное существование, но такова была действительность.
Некоторое время он еще сидел перед телевизором, а когда в 8.30 вечера вновь посмотрел на Джули, та уже спала. Подождав, пока раствор в аппарате иссякнет, Чарльз отключил девочку от диализатора, забинтовал ей руку и отнес в спальню. Там он переодел ее в пижаму и накрыл простыней.
Он сидел, гладя дочку по голове, и глядел на ее невинное личико. Вдруг она пошевелилась и приподняла головку.
- Я забыла помолиться.
- Ничего страшного, малышка, - улыбнулся он, и девочка заснула снова.
"Все равно никто не слышит ее молитв".
Его всегда поражало, как только люди могут верить в божественное провидение, когда такое множество детей в этом мире страдают с самого первого дня своего рождения.
Для него Бога не существовало. Существовали только Джули и этот окружающий их двоих мир, сегодня и - надо надеяться - завтра.
Чарльз поцеловал девочку в лоб и погасил свет.
Глава 14
Алан
Пациент явно лгал.
В карточке он был записан как Джо Метцгер, тридцати двух лет, жалующийся на хронические боли в спине. Сказал, что нуждается в излечении от спинной боли.
Он сам изобличил себя, требуя лекарства. Алан решил, что это скорее всего очередной наркоман, который хочет раздобыть что-нибудь вроде дилаудида или перкодана. Он уже не раз встречался с подобными типами: постоянные боли, всегда аллергия к ненаркотическим обезболивающим средствам, канючат одно и то же:
- Не действуют никакие лекарства, кроме одного сорта пилюль - такие желтые, и название оканчивается на что-то вроде "эндо".
- Ну да, конечно.
Возможно, Алан не был бы таким подозрительным, если бы накануне он не выглянул в окно и не увидел, как этот Джо Метцгер с его "ужасными болями" в спине бойко выскочил из своего двухместного маленького "фиата".
- Какого рода лечение вы имеете в виду? - Он перечислил различные методы обследования - миелограммы, компьютерная томография и т.д. - а также консультации у крупных специалистов-ортопедов. - Чего вы ждете от меня, чего вам не предлагали в других местах?
Джо Метцгер улыбнулся. Это была искусственная улыбка, какую он мог увидеть на лице актеров Джерри Махони или Чарли Мак-Карти. Он был раздет до пояса, и ремень на джинсах был расстегнут. Густые волосы торчали во все стороны, а верхнюю губу украшали вислые усы. Довершали картину старомодные очки в проволочной оправе, что придавало ему вид выходца из шестидесятых годов.
- Мне нужно исцеление - вроде того, что вы сделали с ишиасом Люси Берне пару недель тому назад.
"О, проклятие!" - подумал Алан. Он не помнил Люси Берне, но знал, что нечто подобное может произойти рано или поздно. Он, конечно, не мог думать, что он будет совершать эти свои маленькие чудеса и молва об этом не будет распространяться.
Он, конечно, пока еще не мог сделать слепого зрячим - хотя у старой мисс Бингамтон после того, как он обследовал ее, исчезла катаракта, но он излечил от глухоты и совершил много других вещей, которые он сам не мог назвать иначе, как чудеса.
