В таком случае, единственное, что можно было бы сделать, - довести начатое дело до логического завершения.
Он еще раз бросил жадный взгляд в сторону мусорного ящика, а затем запихнул бумаги Балмера обратно в конверт. В это время в дверном проеме показалась голова секретарши.
- Я могу идти?
- Конечно, Марни.
Девушка выглядела такой же усталой, как и он сам.
- Нужно еще что-нибудь сделать перед уходом?
- У вас есть успокоительные пилюли?
- Вас беспокоит желудок? - осведомилась она, обеспокоенно сдвинув брови. - Вы выглядите бледнее обычного.
- Ничего, ничего, у меня все в порядке. Наверное, съел что-то не то. Идите домой, Марни. Спасибо, что согласились подежурить.
Как мог он объявить ей или кому-нибудь еще, что на самом деле он чувствует в эти минуты? Это как если бы он, будучи первым человеком в космосе, взглянув на Землю с орбиты, увидел, что она плоская.
Глава 37
Сильвия
- В чем дело, Джеффи?
Ей показалось, что мальчик стонет во сне. Заглянув в кроватку, она увидела, что тот расчесывает себе тело и шею. Она внимательно осмотрела тело мальчика. До сих пор Джеффи никогда не проявлял стремления к саморазрушению, но когда-то в одной из книг Сильвия вычитала, что некоторые дети-аутисты подвержены этому. Теперь, когда его состояние осложнилось, она боялась, что любое изменение приведет к худшему.
Она взяла мальчика за руки и увидела многочисленные царапины на коже. Подняв пижаму, она осмотрела его спину. Сыпь!
В последнее время она ничего не меняла в его диете и не применяла никаких новых моющих средств при стирке белья. Единственное, что она стала добавлять ему в пищу, - это новое лекарство, выписанное специалистами из Фонда.
Сильвия рухнула на кровать, стоявшую рядом с кроваткой Джеффи. Рыдания подступили к ее горлу. Неужели ничем нельзя помочь этому ребенку? Джеффи медленно угасал, и ей не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и беспомощно наблюдать за этим угасанием. Она чувствовала себя ужасно беспомощной! Абсолютно бессильной! Она была просто парализована. А ей так хотелось сделать хоть что-нибудь, а не сидеть сложа руки и плакать.
Сделав глубокий вдох, она все-таки смогла взять себя в руки. Слезы ничему и никогда не помогают - ей стало ясно это еще тогда, когда умер Грег.
Она позвонила Чарльзу домой. Его слуга сообщил, что хозяин еще не вернулся из Фонда. Сильвия позвонила туда.
- Не давай ему больше этого лекарства, - сказал Чарльз. - Не заметила ли ты каких-нибудь изменений к лучшему?
- Нет. Прошло слишком мало времени, чтобы могли быть зарегистрированы какие-нибудь изменения, ты согласен со мной?
- Да, согласен. Но пока ничего нельзя сказать определенно. Следующая доза может вызвать у мальчика еще более негативную реакцию. Так что лучше вылей содержимое флакончика в туалет. Кстати, у тебя есть дома бенадрил?
Сильвия мысленно перебрала все, что у нее имелось в аптечке.
- Кажется, есть - такая зеленая жидкость, да?
- Отлично! Дай ему две чайные ложки. Он перестанет чесаться.
- Спасибо, Чарльз. - Сильвия сделала паузу, а затем спросила: - Как дела у Алана?
- Твой драгоценный доктор Балмер чувствует себя хорошо. Лучше, чем я, - ответил Чарльз раздраженно.
Что-то странное почувствовалось в его голосе... какое-то непонятное напряжение...
Обычно Чарльз никогда не проявлял эмоций. Сильвия забеспокоилась:
- Что-то не в порядке?
- Нет. - Она услышала усталый вздох на противоположном конце провода. - Все в порядке. Мы начинаем его обследовать завтра утром.
- Вы ведь не навредите ему, правда?
- Господи, Сильвия! Все у него будет в порядке. Только ради Бога не задавай этих дурацких вопросов, ладно?
- Хорошо. Прости, что я спрашиваю тебя об этом.
- Прости и ты, дорогая. Я просто здесь немного запарился. Позвоню тебе позже, узнаю, как дела у мальчика.
Сославшись на то, что ему нужно проверить кое-какие данные, он попрощался и повесил трубку, а Сильвия так и осталась стоять с телефонной трубкой в руке. Чарльз чем-то взволнован, и это плохо. И кроме того - в голосе его чувствовалась какая-то неуверенность, создавалось впечатление, будто он утратил веру в себя - что совсем уже не лезло ни в какие рамки.
Наконец она положила трубку на рычаги и отправилась искать бенадрил. Ее собственный дом казался ей теперь пустым и холодным. Алан пробыл в нем всего три дня и три ночи, но согрел своим присутствием Тоад-Холл так, как этого не случалось со времени его основания.
По прошествии множества лет ей было так необычно скучать по кому-то!
Едва Сильвия успела дать Джеффи антигистаминный препарат, как раздался телефонный звонок. Сердце ее бешено заколотилось, когда она узнала его голос:
- Одинокая лягушка вызывает миссис Тоад.
- Алан!
Он рассказал ей все: и про мистера К., и про то, как он исцелил его, и про то, как на это реагировал Чарльз.
- Теперь мне ясно, почему Чарльз так странно разговаривал со мной!
- Ты тоже сегодня говоришь не так, как обычно.
Ей не хотелось обременять Алана своими проблемами, но все-таки она должна была ему сказать правду.
- Да, с Джеффи неладно. У него аллергия на новое лекарство.
