А Элизабет по вечерам было некуда бежать от мужа. С Руби, которая упрекнула его отношением к Ли, Александр рассорился и велел ей заниматься собственными делами, то есть отелем «Кинросс». В отместку Руби наложила вето на встречи в постели. Положение Элизабет осложняла Нелл, которая, возрадовавшись приезду отца, не отходила от него ни на минуту – за исключением времени, которое проводила на уроках. Все подобие дружбы, возникшее между Нелл и ее матерью в отсутствие Александра, развеялось как дым. Причиной тому стало яростное нежелание Элизабет подчиниться воле Александра и отправить Нелл в университет изучать инженерное дело уже с марта будущего года, то есть в пятнадцать лет. Само собой, Нелл предвкушала учебу как праздник, не уставала благодарить отца за согласие, но вместе с тем бестактно хвасталась своей победой перед матерью.
– Это жестоко – отпускать ребенка в большой мир в пятнадцать лет, – заявила Элизабет Александру однажды, застав его в хорошем расположении духа. – Я знаю, что ей хватит знаний, чтобы уже сейчас сдать экзамены, но лучше сделать это через четыре года. Или по крайней мере продержать ее дома еще год.
– Элизабет, твои советы никому не нужны. Нелл рвется в университет, а мне нужна ее помощь в ближайшее время, тем более что Ли моих надежд не оправдал.
– Ли не оправдал? Александр, ты несправедлив к нему!
– Нет, черт побери! Если бы я дал Ли волю, компания «Апокалипсис» давно превратилась бы в богадельню, финансирующую сторонников интернационал-социализма! Рабочие то, рабочие это – да я плачу им лучше, чем кто-либо, жизнь в нашем городе дешевле, чем в любом другом, они живут припеваючи! А что я вижу вместо благодарности? Ничего! – рявкнул Александр.
– Ты на себя не похож, – бесстрастно произнесла Элизабет.
– Да, потому что я стал другим. Надвигаются трудные времена, и я не намерен сдаваться.
– Не будем о Ли. Но умоляю, задержи Нелл дома еще на год!
– Нелл уедет учиться в следующем году, и точка. Я научу ее и мальчишек-китайцев, как постоять за себя… и Донни Уилкинса тоже. У них будет удобное жилье, с ними ничего не случится. А ты ступай прочь, Элизабет, оставь меня в покое!
Так продолжалось до июня 1890 года, когда началась почти непрерывная череда бед и неприятностей.
Сначала у Стрекозы заболело сердце, и Хун Чжи из китайской аптеки заявил, что она не сможет работать месяцев шесть, а то и дольше. Хорошо помня, что Александр приходит в ярость от каждого пустяка – а постель Руби по-прежнему оставалась для него под запретом, – Элизабет не стала обращаться к Ли с просьбой подыскать замену Стрекозе. Пришлось завести разговор с Александром. А тот уставился на жену как на помешанную.
– Говоришь, Стрекоза избавила вас с Яшмой от лишних хлопот и безотлучно находилась при Анне? – язвительно переспросил он. – Вы уже отдохнули? Пора браться за дело. Обойдетесь и без помощи – и без того я трачу на дом целое состояние!
– Но, Александр, Стрекозу Анна просто не замечала, поэтому Стрекоза следовала за ней повсюду! – запротестовала Элизабет, чувствуя, как к глазам подступают слезы, но не собираясь поддаваться им. – Когда за Анной присматривали мы с Яшмой, девочка просто обманывала нас, да так хитро! Нельзя допустить, чтобы она убежала из парка. А если с ней что-нибудь случится?
– Далеко ли уйдет ребенок! – отмахнулся Александр, нахмурив сатанинские брови. – Я прикажу каждому, кто увидит ее на террасе у копров или еще где-нибудь, сразу приводить обратно – домой или к Саммерсу.
– Прости, Яшма, – произнесла Элизабет через несколько минут, – но теперь нам самим придется караулить Анну.
– Сбежит, – безнадежно откликнулась китаянка.
– Да, сбежит. Но будем надеяться, что Александр прав и ничего страшного с ней не случится.
– Мисс Лиззи, уж я с нее глаз не спущу!
– Только бы она не заблудилась в буше, не сорвалась со скалы и не сломала себе чего-нибудь! Ах, как нам не хватает Стрекозы!
Через два дня Александр собрал совет директоров. Съехались только Сун, Руби и Ли, а муж Софии Дьюи к назначенному сроку просто не успел добраться до Кинросса. Но перенести заседание Александр не пожелал.
– Я намерен урезать объемы производства на руднике «Апокалипсис» наполовину, – объявил он тоном, не терпящим возражений. – Золото дешевеет, цена на него еще долго будет снижаться. Ввиду этого мы умерим свой пыл, пока он не вышел нам боком. На наших рудниках, в том числе угольном, работают пятьсот четырнадцать человек. Из них оставим двести тридцать. В городе еще двести работников, в основном китайцев. Из них расчет дадим сотне.
Долгую минуту все молчали, затем подал голос Сун:
– Александр, компания «Апокалипсис» без потерь переживет мировой экономический спад. Золото приносит нам лишь малую часть прибыли, почему же нельзя и дальше добывать его? У нас есть хранилища, мы могли бы просто запасать его впрок.
– И истощать запасы месторождения? Нет, – отрубил Александр.
– Но ведь золото останется у нас, только в хранилищах, – возразил Сун.
– Это все равно. Из-под земли оно уже извлечено.
Ли сложил руки на столе, силясь сохранить спокойствие.
