− А ты? Ты так боишься войти в храм? Тебе надо лишь снять шляпу и войти! Смотри на меня! Я ведь такой же, как и ты. Но я не боюсь…
− Нет, церковник, − отрезал демон, − Ты не такой, − и посмотрел на девушку.
В следующую минуту Мелисса вошла в притвор и растворилась в темноте.
Святая тишина.
Здесь в храме она почувствовала, что теряет силы. Здесь она становилась обычным человеком, самой собой. Той, которой была до обращения. И это было странным ощущением.
Она могла передвигаться бесшумно, но не могла видеть в темноте. Она могла слышать далекие шорохи, но не могла чувствовать на расстоянии, не могла понять, кто это был…
Из темноты на нее двинулась одинокая фигура. Мелисса замерла в ожидании.
− Роберт?
Он подошел к ней. Мгновение они смотрели друг на друга, словно не могли поверить в то, что снова вместе. А потом настало время долгого поцелуя. Пронзительный и нежный, он венчал их обмен взглядами.
− Ты спасаешь меня уже не в первый раз. Мне впору считать тебя своим ангелом-хранителем.
− Господи, я так боялась за тебя, Роберт… боялась, что ты забудешь о нашем уговоре.
− Нет, теперь я с тобой до конца, Мелисса, − он гладил ее длинные волосы и целовал ее лицо.
– Обещаешь?
Он кивнул.
– Я люблю тебя… – почти одновременно прошептали две пары губ. И, казалось, это было самым прекрасным, что слышали Роберт и Мелисса в своей жизни.
− Так мало людей вокруг меня… Скажи мне, милый, неужели все скоро станут ами?
− Нет, − он прижал ее еще ближе к сердцу. − Мы отстоим город. Клянусь, мы остановим вторжение. Я сделаю все, что в моих силах.
− Я не смогла уберечь отца, это большой удар для меня…
− Ты видела его?
− Они стоят у входа. Хозяин ждет, когда я принесу ему клинок…
− Он решил прикрыться твоей спиной? Прав был Дарей Пол, он до сих пор боится!
− Как мы поступим? − спросила Мелисса.
− Клинок у меня.
Он коснулся рукоятки, торчащей из ножен. И вдруг его посетила страшная мысль. Именно этим оружием ему придется убить ее. Люди не позволят ему сделать ее неприкосновенной, даже если из всего вампирского племени останется только она.
О господи, как же трудно было смириться с жестокосердием судьбы, бросившей ему такой вызов! Уж лучше смерть, чем убийство любимой. Размышлять об этом было не легче, чем представлять себе то, как он это сделает.
− Надо заманить его в церковь. Здесь он ослабнет, и ты убьешь его.
− Но как? Как заманить его сюда?
− Постой, − она коснулась его губ. − кажется, я что-то придумала.
− Встань в дверях, церковник, − сказал Вердан Калот священнику.
Питер Мона послушался.
Они недолго ждали. Совсем скоро в темноте показалась фигура в белом.
Когда она подошла на расстояние, с которого можно разглядеть ее лицо, священник вздрогнул − оно было в пятнах крови. Кровью было забрызгано ее белое платье и босоножки.
− Мелисса? Что случилось…
Попытка перекреститься закончилась для Питера плачевно. Едва он коснулся рукой лба, как почувствовал резкую боль, словно удар молота по голове. И дальнейшие его попытки по завершению крестного знамения вызывали лишь повторение боли. В глазах у него помутнело, тошнота подобралась к горлу.
Вердан Калот скривился при виде мук святого отца.
− Не понимаю, как можно верить в того, кого никогда не видел? И жить с ощущением, что за тобой постоянно кто-то наблюдает сверху!
− Кровь… я пила кровь…
Вампир посмотрел на девушку.
− Я впервые попробовала кровь… сама…
− Кто это был?
− Мужчина… в форме полицейского… я не увидела его, он выскочил так неожиданно. И сразу набросился на меня…
− Что он там делал? − на этот раз Вердан обратился уже к святому отцу.
− Я… не знаю…
− В твоей церкви, Питер Мона, есть кто-то еще?
– Нет, − священник растерянно замотал головой. − Никого там не было… Просветитель повернулся к девушке.
– Ты принесла клинок? − взгляд Вердана Калота мог потопить.
– Нет, он остался в церкви. Мне помешал тот человек, он до сих пор там, до сих пор жив…
– Значит, в церкви никого нет, Иуда?
– Отец здесь ни при чем, Вердан! Да разве важно это? Ведь главное свершилось − я убила человека и попробовала его кровь. Сама! Как ты и хотел.
Демон кивнул девушке, но от священника не отстал.
– Ты уверен в своих словах, церковник? − спросил он, в голосе его звенели нотки беспощадности.
− Говорю, как есть! − Питер всплеснул руками и подумал о том, что с ним будет, когда в схватке людей и вампиров победят последние.
− Ничего не изменилось, − с сожалением вздохнул Вердан Калот. − Ложь осталась ложью, алчность алчностью. Как ни крути, истина одна − времена меняются, а люди остаются. И все их пороки остаются вместе с ними.
А ведь я не стал превращать тебя в раба, Питер Мона. Но, видимо, я совершил ошибку. Потомки оказались неблагодарными детьми своих родителей. Презренные твари, отчаянно цепляющиеся за жизнь! Кроме одной. Твоя жена, церковник. Она не стала лгать. Была честна со мной до самого конца.
− Ты убил Натали? − лицо Питера Моны перекосила ярость.
− Когда я встретил ее, она все поняла. И сама решила свою судьбу, не пожелав стать вампиром. Самоотверженно, но честно!
