Ашер звонко рассмеялся и таким образом вырвал меня из моих мечтаний. Он знал, что я жаждала его машину. Он поднял ключи вверх и приглашая зазвенел ими.
— Ну, как насчёт того, чтобы прокатиться? — Мне очень хотелось, так сильно хотелось, но я покачала головой.
— Нельзя. Я ещё практикуюсь, ты помнишь?
Он открыл пассажирскую дверь. Когда он уселся на сиденье водителя, то пообещал:
— Как только у тебя появятся водительские права, можешь в любое время ездить на ней, хорошо?
Обещание, о котором я ему напомню, решила я, когда он завёл мотор, который пробудился к жизни, энергично мурлыкая. Я провела рукой по тёплому, кремового цвета, кожаному сиденью и чуть сама не замурлыкала. В машине были сиденья с подогревом, и у меня по спине прошла приятная дрожь.
Я по-настоящему влюбилась в этот автомобиль. Когда Ашер вздохнул, я подняла взгляд.
— Что такое?
Он направил Ауди на дорогу.
— Когда я улавливаю твою реакцию на определённые вещи, тогда могу почти вспомнить, как это было.
Когда я посмотрела на него, не понимая, он продолжил.
— Облизывать мороженное. Чувствовать солёный запах воздуха, солнце на коже. Ты вспоминаешь это настолько ярко, что мне кажется, как будто я был с тобой в том месте.
— Но я думала, если ты рядом со мной, то чувствуешь себя… больше человеком? — Я спрашивала себя, мог ли он ощущать мою кожу, когда прикасался.
Его улыбка выглядела печальной.
— Да, тогда я чувствую боль, как и любой другой человек. — Эта мысль ужаснула меня.
— Ты думаешь, что можешь ощущать только боль? — Он покачал головой.
— Нет, но в основном.
Разница между только и в основном была мне не ясна и во мне распространилось разочарование. Возможно, Габриель был прав, когда хотел защитить от меня своего брата.
Ашер припарковался, а я разглядывала через окно мой дом. Он прикоснулся к моей щеке. — Что тебе сказал мой брат, Реми?
Мне пришлось проглотить ком в горле, который образовался при воспоминании о том, что сказал Габриель, прежде чем я смогла заговорить.
— Я не хочу причинять тебе боль.
Он опустил руку и выругался. По крайней мере, мне так показалось. Он говорил быстро на другом языке. Я моргала и ждала, пока он не выпустил пар. Удивительно сколько времени понадобилось, прежде чем у него закончились слова.
— Я убью Габриеля! — Один момент я не понимала, что он снова поменял язык. Невольно я улыбнулась.
— На каком языке ты только что говорил?
— На валлийском, французском и испанском, — ответил он в бешенстве. Я присвистнула.
— На одном языке нашёл недостаточно проклятий?
— Извини, — сказал он удручённо.
Моя улыбка превратилась в ухмылку.
— Ничего страшного. Я всё равно ничего не поняла, но могу представить, о чём шла речь. Держу пари, уши Габриеля сейчас горят.
— Ему не следовало вмешиваться. Он ведь не имеет ни малейшего представления, о чём говорит!
— Разве он не прав? Серьёзно, Ашер. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я этого не стою!
В его глазах горел зелёный огонь.
— Ты этого стоишь и даже больше! Я вынесу боль и в десять раз сильнее, чтобы только можно было прикасаться к тебе.
Я задохнулась и едва могла отвечать. Я чувствовала тоже самое. Я знала, что он прочитал мои мысли. Он убрал рукой волосы с моего лица и намотал один локон на палец.
— Давай в течение одного дня сделаем вид, будто ты не целительница, а я не защитник, — сказал он таким голосом, что невозможно было сказать нет. — Пойдём со мной завтра после школы на пляж. Мы будем говорить о самых обыкновенных вещах, и скучать до смерти.
Как будто я когда-либо могла с ним соскучиться! Я хотела узнать о нём всё. Хотя мы оба знали, что для нас могло быть опасно, притворяться кем-то другим. Существовало миллион причин, не позволять ему втянуть себя в это.
Он подёргал за локон, и я услышала как говорю:
— Хорошо!
Глава 15
На следующий день в школе Ашер сохранял дистанцию.
Никто из нас не хотел раструбить вокруг, что между нами что-то есть. Было не просто сказать, что я чувствовала по отношению к нему, даже если я сильно обрадовалась, когда он отшил девчонку за своим столом. Что касалась Ашера, то я не имела не малейшего представления о том, что он испытывал ко мне, если не считать его назойливого желания защищать меня.
— Знаешь, если вы и дальше будете так смотреть друг на друга, тогда никто вам больше не поверит, что вы лишь друзья, — сказала Люси.
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.
Это была такая наглая ложь, и мне пришлось прикусить губу, чтобы сохранить самообладание. Люси ухмыльнулась, но её взгляд был обеспокоенным. По её мнению Ашер был предпоследним человеком, с которым мне стоило встречаться. Только Габриелю удавалось превзойти его в списке неподлежащих обсуждению кандидатов. Она закатила глаза, вытерла пальцы о салфетку и указала головой в строну Ашера.
— Не забудь про сердце отца.
— Эй, Люси, не волнуйся. У него есть автомобиль, если тебя это успокоит. — Она нахмурилась.
— А какое это имеет отношение к вопросу?
Я невинно пожала плечами.
— Никакого полагаю. Я знаю лишь твои сомнения по поводу мотоциклистов, это всё.
Люси бросила в меня свою смятую салфетку. Сморщив нос, я подняла её.
