— Бросать меня! Мне всё равно, ты придурок, веришь ли ты в то, будто без тебя я чувствую себя в большей безопасности. Мы застряли вместе в этом бардаке! Если хочешь избавиться от него, то просто скажи, и мы тут же расстанемся! — Суровым голосом я приглашала его солгать, если он думал, что это решение будет самым лучшим.
Я могла видеть, что моя незащищённая ментальной стеной близость снова причиняла ему боль, всё же он не отпустил меня. Прохладный ночной воздух охлаждал спину, и я наслаждалась его теплом.
— Я знаю, это ошибка, Реми, но думаю, даже если попытаюсь, всё равно не смогу тебя бросить. Боже мой, Реми, я влюбился в тебя.
В ответ на его слова, образовавшееся во мне напряжение, отступило.
— Защитник и целительница. Можешь себе представить, что скажут наши люди, если вдруг узнают об этом?
Мы оба размышляли над этим одно мгновение, а потом ночной воздух наполнил тихий смех.
Я положила голову на его плечо и мои веки отяжелели, когда Ашер начал проводить пальцами по моим волосам и вытаскивать травинки.
— Мне жаль, что я был таким безжалостным.
Когда ты сделала вид, что тебе всё равно, что твоя жизнь в опасности, я отреагировал, не подумав.
— Почему? — Мой голос прозвучал более хрипло, чем обычно.
— Ты действительно меня пугаешь, — прошептал он страстно. — Всё последнее столетие не было не одного человека, который волновал бы меня. Когда я узнал, что не старею, то убедил себя в том, что с моими чувствами потерял также и сердце.
— Не понимаю. Большинство людей предпочли бы ведь навсегда остаться молодыми. — Я провела пальцами от его подбородка вниз до кадыка и его слова вибрировали в моей груди, пальцах, мыслях.
— Они все не правы. Бессмертие — это проклятие. Человек должен быть смертным. Это страх перед смертью, он даёт нашей жизни смысл — знание того, что в любой момент можешь лишиться того, что больше всего любишь, даёт каждой минуте, вообще всему, больше смысла. Когда каждый день похож на предыдущий, твои чувства притупляются.
— Но ты должен был пережить удивительные вещи!
— Я и пережил, но знание и опыт не компенсируют потерю. Столетие назад любая надежда, прожить нормальную жизнь — жениться, иметь детей, планировать будущее — рассыпалась прахом. Защитникам нельзя оставаться слишком долго на одном месте. Вне семьи мы не вступаем в близкие отношения, это было бы слишком опасно. Мы призраки, ведущие призрачную жизнь.
Он сказал близкие отношения. А имел в виду любовь. Для меня было бы немыслимо, прожить так долго без человеческой привязанности, как он. По сравнению с его жизнью, последние адские годы моей, были как капли воды в пруду.
— Но ведь должны были быть люди, которых ты любил! — Это был не упрёк, а факт. Нельзя было жить в Блеквелл Фоллс и не знать о том, что Ашер встречался с множеством девушек. И это были лишь те, о которых я слышала.
Я скорее почувствовала его улыбку, чем увидела.
— Это часть лжи. Возможность адаптироваться. Мы решаем, о чём люди здесь сплетничают, какие вопросы задают. Вначале у меня были смертные друзья и семья, но я научился тому, что любовь к людям означает наблюдать за тем, как они умирают, в то время как у самого у тебя, есть огромное количество времени, чтобы горевать о них. Да, и ты действительно первая девушка, которую я люблю.
Никто из нас не выразил своих мыслей. Если для бессмертия не было лечения, то Ашер однажды переживёт и мою смерть. И скорее раньше, чем позже, если защитники приедут сюда.
Ашер подтянул меня вверх, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза.
— Если ты хочешь защищаться, тебе нужны вспомогательные средства. Это не значит, что я отступлюсь от тебя, но ты должна знать, как тебе лучше всего вести себя в схватке. Если хочешь, я тебя научу.
Я кивнула, потому что не могла подвергнуть сомнению его логику. Если бы я уже раньше могла защитить себя, тогда возможно смогла бы остановить Дина.
Его хриплый смех вызвал у меня мурашки.
— Собственно я совершенно по-другому представлял себя сегодняшний день.
— Да, он был действительно замечательным, пока мой дар не спятил по отношению к тебе. — Он вздохнул.
— Я размышлял над этим. Я просто не понимаю, почему это случилось именно сейчас!
— Как ты и сказал: мы изменяем друг друга. Мы всё меньше используем нашу защиту. Сегодня почти совсем не использовали и при том мы ещё никогда не были так долго вместе.
— Значит, нам нужно установить правила, что касается прикосновений.
Если наши защитные стены наверху, тогда мы можем прикасаться друг к другу… в противном случае нет. Это правило номер 1. — Когда я подняла голову, чтобы запротестовать, он положил мне руку на шею и заставил посмотреть ему в глаза. — Я серьёзно, Реми. Если ты не согласишься с этим, я уйду. Я сделаю всё, чтобы ты, в попытке защитить меня, не навредила самой себе. Даже если то, что я буду держаться от тебя в стороне, убьёт меня.
Он был совершенно серьёзен. Если я не соглашусь с его условиями, то он бросит меня.
— Но что случиться, если ты будешь ранен? Чтобы я могла тебя исцелить, защитная стена от нас обоих должна быть внизу.
