— Я тебе не верю. Ты уже рассказал мне, как стал бессмертным. Это была ошибка.
— Ошибка или нет, я убил одну из твоих соратниц, целительница. — В его голосе звучала угроза и у меня по коже пошли мурашки. — Может это вовсе и не была ошибка. Может быть, я соврал, чтобы подобраться к тебе поближе и чувствовать себя снова как человек. — Так как он знал мои страхи, то мог придать им нужную форму.
— Мне ясно, чего ты хочешь добиться, но у тебя не получится. — Я услышала неуверенность в своём голосе. Он начал ходить вокруг меня, как будто размышлял над тем, кокой лучше выбрать угол, чтобы атаковать. — Ашер, прекрати! Это не смешно. Ты сошёл с ума, если хочешь, чтобы я ждала, как напуганная девчонка, моего спасителя. Такое у меня уже было, большое спасибо!
Он покачал головой и фыркнул.
— Мы не играем тут в дурацки игры между женщиной и мужчиной. Знает Бог, я никогда бы не назвал тебя трусишкой. Но твоя жизнь в опасности, а тот, кто стоит напротив тебя, твой враг, которого ты не сможешь победить сама.
— Я не беспомощна, как другие целительницы. Ты знаешь, что я благодаря моим способностям могу причинить вред другим.
— Твои способности не играют роли, так как для того, чтобы они сработали, тебе нужно испытать боль, а если тебя ранят, то ты уже проиграла. Ты исполнившаяся мечта защитников или же их самый страшный кошмар, не имеет значение, с какой стороны на это смотреть — боль и смертность. Если они начнут охотиться за тобой, то придут не одни. Ты думаешь, ты сможешь справиться сразу больше, чем с одним из нас?
А что с Беном, Лаурой и Люси? Сможешь ли ты их тоже спасти?
— Не впутывай их! — При воспоминании о том, как погибла моя бабушка, мне стало плохо.
— Почему? Ведь защитники сделают это. Можешь быть уверена. Разве ты не понимаешь? Есть причина, по которой целительницы и защитники объединились. Я тебе нужен, но я не могу спасти тебя от самой себя. Не знаю, как ещё мне вдолбить тебе это в голову. Здесь речь идёт не о гордости — моей или твоей. Ты не справишься с этим одна!
— Этого ты не можешь знать. — Мой хриплый голос выдавал мой страх.
— Я только один защитник, — предупредил он меня. — А теперь давай посмотрим, сможешь ли ты остановить меня, целительница.
Ашер присел, и мгновение спустя кто-то обхватил меня за шею и рванул назад. Я даже не заметила, что Ашер двинулся с места, но теперь он держал меня, словно в тисках и в течение одного удара сердца перекрыл воздух, прежде чем жар его тела исчез.
Судорожно я набрала в лёгкие воздуха и запаниковала. Я быстро развернулась, но там ничего не было, где секунды ранее, он должен был ещё находиться. Я подумала о Дине, который преследовал меня и о том, что защитники могут напасть на мою семью.
— Слишком медленно, целительница. Ты ищешь не на той стороне. — Я повернулась на голос, но где он только что был, лишь мягкий ветерок задел траву. Из-за быстроты было невозможно обнаружить его в сумерках.
— Я мог бы убить тебя. Было бы так просто взять то, что я хочу. — Хриплым голосом он выразил свой глубочайший страх словами.
Рука коснулась моего плеча и исчезла с шарфом. В следующее мгновение шарф обернулся вокруг моей талии и привязал руки к туловищу, прежде чем материал упал на землю. Здравый смысл боролся с паникой. Это был Ашер, мой защитник.
— Ты не прав. Ты ничего мне не сделаешь. — Несмотря на это убеждение, моё сердце дико стучало. Я была бы против него бессильна.
* * *
Потом я почувствовала, как пальцы провели по моим волосам и вздрогнула. Снова там, где он должен был стоять, оказался лишь ветер.
Он подкрадывался ко мне, заставлял представлять жертву, чтобы продемонстрировать превосходящую силу и быстроту защитников. Страх угрожал взять надо мной верх. Если мне придётся защищать себя, не говоря уже о моей семье, то я была бы абсолютно бесполезной.
Ашер появился передо мной.
— Нет, Реми. Не небесполезной. Ты должна быть более изощрённой. Используй свои способности лишь в том случае, когда уже больше не можешь защищаться по-другому. У тебя есть чувства восприятия, которых нет у нас. Используй их!
Я услышала отчаяние в его голосе и поняла, что он услышал мои мысли даже через защитную стену. Его мысли тоже легко было разгадать, но прочитать я их не могла.
Знание того, что он пугал меня, убивало его. Постоянно он боролся против желание, находиться рядом со мной, в страхе, что из-за своей жадности чувствовать больше, быть больше человеком, причинит мне вред. Моя жертва испугала его, и он рисковал всем, чтобы показать, что мне нельзя зарывать голову в песок.
Если защитники будут за мной охотится — если сделают это — я не могла положиться лишь на мои способности. Я должна прекратить только реагировать, а начать думать по-настоящему. Я выпрямилась и больше не позволила ему приблизиться к моим мыслям.
Знание правды помогло мне в некоторой степени восстановить спокойствие. Я должна была бороться за него, потому что чувствовала, как он ускользает, как чтобы меня защитить, увеличивает мысленную дистанцию.
