– Я не говорю, что ты сделала что-то правильно или неправильно. Я говорю, что это не поможет заставить Аполлона услышать тебя.
– И что ты предлагаешь?
Он пожал плечами:
– Просто… стань ему другом.
Персефоне захотелось рассмеяться. Она не испытывала к Аполлону никакой симпатии. Он обижал людей – в частности, он обидел Сивиллу. Он обманул ее саму, исцелив Лексу и при этом зная, что ее душа сломлена. Как она могла стать другом для такого, как он?
Гермес словно прочитал ее мысли и добавил:
– Люди, подобные Аполлону, сломлены, Сефи.
– Аполлон не человек.
– И все же ему, как и всем нам, свойственны человеческие пороки. – Меняя тему, Гермес хлопнул в ладоши: – Так, а что же надеть мне?
Гермес выбрал полностью белый наряд – шелковую рубашку, джинсы и глянцевые ботинки. Когда они уже собрались было уйти, в комнату ворвалась Зофи.
– И куда это вы собрались? – возмущенно спросила она.
– Как ты узнала, что мы куда-то собрались? – спросила Персефона. Она сказала Зофи, что сразу ляжет спать, как только вернулась домой.
– Я слушала у двери, – ответила амазонка.
– Ладно, нам придется установить правила по этому поводу, – вздохнула Персефона.
– А еще мы уже опаздываем, – Гермес взял Персефону за руку. – Так что, если ты не возражаешь…
Зофи вытащила свой меч.
– Отпусти ее, или познаешь мой гнев!
Гермес рассмеялся:
– Откуда ты ее достала?
Персефона вздохнула:
– Зофи, убери меч.
– Куда бы вы ни направлялись, я обязана пойти с вами, леди Персефона, – она бросила сердитый взгляд на Гермеса, – чтобы защищать вас.
Гермес все еще смеялся:
– Она же знает, что я бог, так ведь?
Персефона ткнула его локтем в бок:
– Помоги Зофи найти подходящий наряд. Она поедет с нами.
Стоило им только появиться возле «Семи муз», как люди вокруг завопили их имена.
Персефона пронзила Гермеса свирепым взглядом, когда два кентавра поторопили их войти в клуб.
– Это ведь ты сообщил всему миру, что мы будем здесь?
Он расплылся в широкой улыбке:
– А как еще Аид узнает о платье?
Она снова пихнула бога локтем в бок.
– Ой! Какая ты сегодня жестокая, Сефи. Я всего лишь пытаюсь помочь.
Едва они вошли в клуб, как путь им преградил Аполлон. Он злобно уставился на Гермеса:
– А ты еще что тут делаешь?
– Меня пригласили, – ответил бог хитрости.
Взгляд Аполлона переместился на Зофи:
– Амазонка?
Зофи ответила ему сердитым взглядом, и у богини сложилось впечатление, что амазонка еще не простила ему похищения Персефоны.
– Она моя эгида, – ответила Персефона. – Ее зовут Зофи. – Он нахмурился, и Персефона усмехнулась: – Ты не говорил, что мне нельзя приводить с собой друзей.
Он закатил глаза и вздохнул:
– Идем. У меня кабинка.
Аполлон развернулся, и все трое последовали за ним. Персефона заметила, что бог музыки выбрал в качестве наряда для клуба черные кожаные брюки и рубашку в сетку. Под сеткой виднелись очертания его мускулов. Он был рельефным и подтянутым. Она снова поймала себя на том, что сравнивает его с Аидом, чье тело, казалось, было создано для того, чтобы разрушать, – с широкими плечами и мощными мускулами.
Столик Аполлона больше напоминал лаунж-зону. Белые диванчики стояли друг напротив друга, а прозрачные белые шторы мало что давали для уединенности. В воздухе висела пелена дыма, расчерчиваемая лазерными лучами, – этого им было не избежать даже в своей кабинке.
Бог музыки театрально рухнул на один из диванчиков, подложив руки под спину и задрав одну ногу на диванную подушку.
Персефона, Гермес и Зофи сели втроем. Богиня чувствовала себя некомфортно в своем открытом платье и потому сидела с выпрямленной спиной, сложив руки на коленях.
– И как давно вы знакомы? – Аполлон приподнял бледную бровь, переводя взгляд с нее на своего брата и обратно. В его голосе слышалось раздражение.
– Ой, мы дружим уже целую вечность, – Гермес закинул в себя рюмку напитка, стоявшего на столе. – Ням-ням, тебе стоит попробовать.
Он попытался передать Зофи один из напитков, но взгляд амазонки заставил его передумать.
– Ой, да ладно, – сказал он и выпил еще одну рюмку.
– Он имел в виду шесть месяцев, – произнесла Персефона. – Мы с Гермесом знакомы шесть месяцев.
– Семь, – поправил ее бог хитрости. – Я, на свою беду, вытащил ее из реки, за что меня швырнули через все подземное царство. – Он взглянул на Персефону: – Именно тогда я и понял, кстати, что Аид в тебя влюблен.
Персефона отвела взгляд, и между ними повисло неловкое молчание. А может, Персефоне стало не по себе потому, что Гермес рядом с ней захихикал.
– Ты помнишь, как служил смертным, Аполлон? – спросил он.
Аполлона, судя по его виду, этот вопрос не особо позабавил.
– А кто же научил Пандору любопытству, а, Гермес?
Бог хитрости смерил его недовольным взглядом:
– И почему все постоянно об этом вспоминают?
– Кое-кто мог бы сказать, что это на тебе лежит ответственность за все мировое зло, – на губах Аполлона заиграла улыбка. Она была и правда… очаровательна.
– А кто спрятал зло в ящике? – спросила Персефона. – Это же так глупо.
Братья обменялись взглядами.
– Наш отец.
Персефона закатила глаза.
Сила не заменяла собой ум.
