Очнувшись, она обнаружила, что лежит на диванчике в кабинке Аполлона и на нее отбрасывает тень размытый Аид.
Его взгляд казался равнодушным, и это задело ее больше, чем она ожидала.
– Зачем ты его вызвал? – спросила она Гермеса. – Он меня ненавидит.
– Все вопросы к Зофи, – ответил Гермес.
Аид опустился рядом с ней на колени.
– Сможешь встать? Я бы не хотел выносить тебя из этого места на руках.
Еще один удар. Она села. Аид протянул ей стакан воды, но она оттолкнула его.
– Если ты не хочешь, чтобы тебя видели рядом со мной, почему нам просто не перенестись?
– Если я перенесу нас, тебя может стошнить. Мне сказали, сегодня с тобой это уже было.
Он явно был недоволен.
Персефона встала на ноги. Мир вокруг закружился, и она пошатнулась в сторону Аида, который тут же заключил ее в объятия.
Его прикосновения к ее коже были подобны сексуальным переживаниям. Все ее тело задрожало, ее будто обдало жаром. Ей хотелось простонать его имя.
Персефона чувствовала себя обезумевшей.
Она оттолкнула его от себя.
– Идем.
Она вышла из клуба первой – их уже ждал черный «Лексус» Аида. Антоний криво улыбнулся при виде ее:
– Миледи.
– Антоний. – Она проскочила мимо него и забралась на заднее сиденье машины Аида, встав на четвереньки. Аид последовал за ней. Она поняла это по запаху – пряностей, пепла и греха.
Она никогда прежде не задумывалась о запахе греха, но теперь знала, какой он – соленый и сексуальный. Он наполнял ее легкие, разжигая пламя в крови.
Они ехали молча, и воздух между ними был заряжен противоречивыми эмоциями. Персефона пыталась отгородиться от того, что чувствовал Аид – это было нечто мрачное. Она чувствовала, как это «нечто» распространяется вокруг нее, словно его магия протягивала к ней свои щупальца.
Она испытала такое облегчение, когда они доехали до «Неночи», что распахнула дверь прежде, чем Антоний встал со своего сиденья. Выходя из машины, она споткнулась о бордюр и упала, больно ударившись коленом об асфальт.
– Миледи! – воскликнул Антоний. Он потянулся к ее локтю, но она оттолкнула его:
– Я в порядке.
Богиня перевернулась и села. Колено было покрыто кровью вперемешку с грязью. Аид встал рядом с Антонием, и они оба уставились на нее сверху вниз.
– Все в порядке. Я даже ничего не чувствую.
Персефона попыталась встать, но у нее сильно кружилась голова, да и речь была невнятной – она и сама это осознавала. Ей было противно от этого состояния.
Она шумно выдохнула:
– Знаете, я, пожалуй, посижу тут немного.
Аид ничего не ответил – на этот раз он просто молча поднял ее на руки и внес в «Неночь».
В клубе было пусто, из чего она сделала вывод, что уже намного позднее, чем она думала. Персефона ожидала, что он перенесет их в подземное царство, но вместо этого он спустился по лестнице, пересек танцпол и подошел к бару. Аид усадил ее на край стола. А потом повернулся и принялся за работу.
– Что ты делаешь?
Аид протянул ей стакан воды:
– Выпей.
Она подчинилась – на этот раз ей очень хотелось пить.
Пока она пила, Аид снял пиджак и налил еще стакан воды. Он промыл ее колено, убрав грязь и кровь. После этого бог накрыл его своей ладонью, чтобы его тепло исцелило ее.
– Спасибо, – прошептала она.
Аид отступил и облокотился на барную стойку напротив нее. Ей пришлось признать, что эта дистанция ей не понравилась. Он словно держал ее сердце на поводке, и тот натягивался, когда Аид двигался.
– Ты меня наказываешь? – спросил Аид.
– Что?
– Вот этим всем, – он взмахнул рукой. – Одежда, Аполлон, выпивка?
Она нахмурилась и опустила глаза на платье.
– Тебе не нравится моя одежда?
Он бросил на нее гневный взгляд, и это почему-то ее разозлило. Она спрыгнула с барной стойки и потянула подол платья вверх.
– Что ты делаешь? – спросил Аид. Его глаза блеснули, и она не могла сказать, удивило его это или возбудило.
– Снимаю платье.
– Это я вижу. Зачем?
– Потому что оно тебе не нравится.
– Я не говорил, что оно мне не нравится.
И все же он ее не остановил.
Она стянула с себя платье. И осталась перед ним полностью обнаженной.
Аид пожирал ее глазами.
Все ее тело затрепетало, словно ее кожа была сгустком обнаженных нервов. У нее покалывало пальцы от желания касаться и доставлять удовольствие – самой себе или ему, ей на самом деле было все равно.
– Почему ты ничего не надела под платье?
– Потому что не могла, – ответила она. – Ты вообще его видел?
Аид стиснул челюсти.
– Я убью Аполлона, – еле слышно произнес он.
– Из-за чего?
– Да просто ради забавы, – его голос прозвучал так грубо, что Персефона хихикнула:
– Ты ревнуешь.
– Не доводи меня, Персефона.
– Аполлон ничего не знал, – произнесла она, наблюдая, как Аид пьет виски прямо из бутылки, что снял со стены. – Это Гермес предложил.
Бутылка разлетелась на осколки. Еще мгновение назад она была целой в руках Аида, а теперь стекло и алкоголь покрывали пол у ног Аида.
– Сволочь.
Персефона была не уверена, относилось ли его ругательство к тому, что она сказала о Гермесе, или к виски, которое он разлил.
– Ты в порядке? – тихо спросила она.
– Прости, что я слегка на взводе. Меня принудили к воздержанию.
Персефона закатила глаза:
