- Любое темное место может осветить! - улыбнулся служитель Бога. - В такой день принято делать подарки, и я решил тоже сделать вам подарок, - и он важно махнул рукой. Его подчиненные внесли что-то большое и тяжелое на носилках, и встали, раздумывая, куда это можно поставить. Вургай оглянулся и увидел небольшой столик, на котором в низкой большой вазе стояли первые весенние желтые цветы - символ научного города, которым было для них солнце, освещающее тьму и дающее всем жизнь. Он сделал несколько шагов и смахнул вазу, она полетела вниз. Я даже не успел понять, как Майя оказалась около столика, и каким образом подхватила вазу, прижимая к груди и сердито глядя на Вургая.
- Ловкая девочка, - он посмотрел на девушку маслянистыми глазами, - но цветам и на полу было бы неплохо. Выходя в поле, ты же топчешь их. А тут смотри, и он рванул белое покрывало. Перед нами предстала Сестра Бога с привычно грустным лицом и заплаканными глазами. Пусть сия божественная мученица, будет вам напоминанием о греховности вашей жизни, и может быть ей и удастся остановить вас от плохих мыслей.
- А что значит плохие мысли? - встрял Алекс.
- Инакомыслия в вас много, - покачал сурово Вургай. - ваше дело помогать людям, обустраивать их жизнь, но вы в обход наших школ, где мы мягко и доступно объясняем детям устройство нашего общества, рассказываете им совсем другое. Нехорошо это. До меня доходят слухи, что в ваших школах, даже наши учителя - служители порой отклоняются от направления, данного Поводырем, сбитые с толка вопросами ваших детей, которые они впитывают в семье. Объявляю, за любое нарушение будет суровая кара. И сия Святая....
- Наверное, вы что-то не то сказали, - прервал Вургая Алекс, - даже сестра Поводыря, и та улыбается вашим словам...
Вургай оглянулся и попятился, читая трясущимися губами молитвы. Скульптура странно изменилась, она подняла гордо голову и спокойно смотрела своими бирюзовыми глазами на каждого, кто глядел ей в лицо, а на губах ее играла полуулыбка. У меня по спине побежали мурашки. Эти глаза разбередили мою давнюю рану. А Майя тем временем поставила вазу у ног скульптуры, и улыбка у той проявилась еще явственнее.
- Этого не может быть, - лепетал Вургай, - надо забрать ее обратно! У вас тут и точно проклятое место, или может быть игра света, шуточки ваши, сдвиньте ее в бок. Послушники приблизились к статуе, но попятились назад:
- Она не хочет... прошептал один из них...
- Друзья, - громко сказал я, - если уж Сестра Поводыря улыбается, значит ей здесь хорошо. Предлагаю, отменить всякие ненужные речи! И начать праздновать! Официанты, прошу!
По залу заскользили ладные ребята с подносами в белых кителях. На сцене заиграла музыка.
- Барон, этого нельзя так оставлять! Это же Богохульство!
- Заткнись Вургай, и делай вид, что все хорошо. Заберете своего идола после праздника. Объясним это, как ты правильно сказал, игрой света! А будешь орать, и привлекать внимание, трястись как инок перед обрезанием, поверят скорее своим глазам и твоему страху, чем тому, что будет написано в газетах.
- Но она действительно улыбается... Это все видят...
- Главное не то, что люди видят, а то, что они вспомнят об увиденном, а мы постараемся сделать так, чтобы они вспомнили то, что нужно нам...
- Но они разумеющие...
- Разумеющих не провести, обыграем их. Скажем, что это была их шутка, хотели устроить праздник всем, даже Сестре Поводыря, да та, сначала улыбнулась, а потом плакала у тебя в Храме...
- Сделай, сделай, верни мою честь, по гроб буду тебе благодарен. А пока пойду, страшно мне. Смотри, как стопились около нее, всякими приборами измеряют... Слышишь, что тот волосатый орет: "В чудо не верил никогда, а вот на тебе случилось. Ребята, она же прекрасна! Совсем как живая" А эта стерва улыбается!
- Вургай, опомнись!
- Прости Поводырь, раба твоего грешного....
И расталкивая гостей, служитель Божий поспешил к выходу. Я оглянулся. Майя стояла в сторонке, разговаривая с какой-то девушкой, Алекс с ребятами крутились около статуи, а Мартин недалеко от них не сводил глаз с Майи.
- Попался, голубчик! - обрадовался я, - ретивое разыгралось? - Пятница, начинай...
Мой помощник ушёл, тут же с новой силой заиграла музыка. Какой-то длинношеей тип пригласил собеседницу Майи танцевать, и та умчалась, ведомая своим партнером. Мой звереныш, как я называл всех своих женщин, за которыми собирался ухаживать, отошла к своему креслу и села. Пятница увел Мартина куда-то. Я подошёл к девушке и сел рядом.
- Добрый день, Майя! - устало вздохнул я, - надеюсь, вам нравится здесь?
- Добрый день, да, весело! - улыбнулась она.
- Я старался изо всех сил.
- Ну, не только вы, - она недоуменно посмотрела на меня, - мы тоже приложили к этому руку.
-Устали?
- Да, нет!
- А я что-то сдавать стал, устал немного. Да, что это я все плачусь? Мне это не к лицу, наверное, вы располагаете к откровенности.
Она промолчала, внимательно разглядывая меня.
