Мне нравилось, что они все были уверены в том, что сами разбили свое счастье, приходили ко мне с просьбами и по первому моему зову. А еще я делал все, чтобы они больше не выходили замуж. Это была моя слабость. Но эти женщины принадлежали когда-то мне, и больше никто не мог ими владеть. Сначала они не понимали этого, но когда их ухажёры уходили в мир иной, страдали и плакали, пугались, прибегали ко мне. А я только ласкал их и говорил, что это моя вина, так как, слишком привязан к ним, и думаю о них день и ночь. В эти минуты, когда они так жалки и испуганны, они возбуждают больше всего. Правда, две из них пытались скалить зубки и, даже придумали, как сообща избавиться от меня. Я им, конечно же "помог", правда, погиб совсем невинный человек. Так я связал их кровью, провел через полицию, где их напугали до полусмерти, но выпустили по первому их звонку мне.
Потом привыкали мои звереныши к своему хозяину, и принимают как данность такое положение. Все они при деле, на хороших непыльных работах, у них своеобразный клуб "Жен Барона", я прощаю им маленькие случайные связи. И каждой из них говорю, что до сих пор, думаю о ней, единственной. И порой оставляю у себя на одну ночь по прихоти. Как красиво! Они верят! А потом, за это я материально поддерживаю их иногда. Своеобразный гарем, на самоокупаемости.
И только одну я не могу забыть - Галану. Мою первую и самую недоступную женщину на свете.
Мы с отцом остались без матери, когда мне было пять лет. И долго жили вместе двумя холостяками, как любил говорить он. Но пришло время, и я уехал в институт. Тут появилась она, моя ровесница, новая жена отца. Чем-то похожа на Майю, такая же с виду простая и искренняя, но внутри нее жесткий железный стержень, который ничего не может сломать. Но это я понял слишком поздно. На мои ухаживания, она смеялась и напоминала мне, что является мне мачехой. Отцу никогда не жаловалась. Но со мной становилась все холоднее и холоднее, зато друга отца, пропойного Юрилу, обхаживала как родного. Видите ли, он потерял жену и сломался. Они с отцом и пестовали его.
Однажды, когда я неожиданно приехал домой, она довольно сухо встретила меня, зато с Юрилой щебетала как птичка. А он махал своей лохматой головой и говорил отцу: "Вернули вы меня к жизни! Спасибо! Вечно у вас в долгу буду!" И я понял, что между мной и Галаной вечно будет стоять этот пьянчуга. И решил от него избавиться. Напоил до бесчувствия, привел домой, уложил в постель отца и раздел догола. Галаны не было. Она появилась чуть позже, и по привычке сразу направилась в ванну, снять с себя напряжение дня под душем. Тут я и вызвал отца с работы. Он примчался: - Что случилось, сынок? - взволнованно спросил он меня. Я только сказал ему: "Иди, посмотри сам". И отправился восвояси. Наутро я узнал, что отец умер. Думаю, он пришёл домой, услышал голос Галаны из ванны, а когда заглянул в спальню - сердце не выдержало.
Молодая вдова застыла вся. Я не торопил ее. Узнав, что Галана вернулась к себе в город, приехал к ней, только с одним намерением, сказать, что дом моего отца, и ее мужа - ее дом. Она открыла мне дверь. Посмотрела на меня ненавидящим взглядом, и ударила по щеке; "Убийца!" Это все, что она мне сказала.
С тех пор она избегает меня. По началу, я старался портить ей жизнь, у меня уже тогда появились влиятельные друзья. Ее выгнали из института, она пошла работать, выгнали с работы, нашла другую... Она прекрасно знала, я сказал ей однажды, что только одно слово, и у нее будет все, что она хочет.
- Ты чудовище! - ответила она мне. А я не нашёлся, что ей возразить. Было время, когда хотел вообще от нее избавиться, и не смог. Почему не знаю. Я слежу за ней, знаю, обо всех ее делах. И как бы ей не было трудно, ни разу не пришла. Живет довольно скромно, а смеется все так же заразительно. Ведьма, она и есть Ведьма! Майя, чем-то похожа на нее, может быть, мне удастся, наконец, по-настоящему привязаться к женщине? Забыть эту неприступную крепость, мою мачеху, у которой крепостных стен никогда не было, а завоевать ее почему-то так и не смог!
Из задумчивости меня вывел истошный женский крик. Я даже вздрогнул от неожиданности. Все бросились на голос, охранники, окружили меня, мы не спеша направились на улицу. Если бы зрелище, представшее моим глазам, не было бы так нелепо и возмутительно, я бы рассмеялся. Один из моих бугаев, который должен был похитить Майю, висел, запутавшись в электрических проводах, и мычал. Второй, и как он только умудрился, попасть в фонтан изображавшей на длинном шесте огромный шар с расходившимися тонкими завитками проволоки, символизирующими лучи. В одном из таких завитков он и находился с выпученными глазами, и изредка сплевывая воду, которая струей снизу била прямо ему в лицо. Третий пробил головой деревянную стенку сарая, одна половина туловища висела внутри, а задняя часть снаружи.
- Это что тут за шутки? - спросил я. В ответ тишина. И только обалдевшая девица, молча, показывала пальцем на этих трех уродов.
