Он привел меня в грот, спрятанный среди наваленных в кучу валунов. Усадил на лежанку, покрытую мягким тёмным мхом:
- Ну, рыбка моя Серебристая, рассказывай. И зачем ты снова вниз головой в портал сиганула.
- Почему снова, - удивилась я, - только первый раз.
- Да, так к слову пришлось, начинай, говори, только с самого начала, и поясни, почему до сих пор о тебе Таира ничего не знает.
- Откуда ты знаешь, - недоуменно уставилась на наблюдателя.
- Работа моя такая, все знать. Слушаю.
Ну, я все и рассказала. Он выслушал меня внимательно, только время от времени, начинал щипать свою рубашку на животе. Это было так нелепо, что я не удержалась:
- У тебя живот чешется?
- С чего ты взяла?
- Ты рубашку дергаешь
- Да, нет, привычка дурная, избавиться от нее никак не могу.
- Я вот что спросить хотела, кто те люди, и что они от меня нужно было?
Феофан скривился, и почесал за ухом.
- Понимаешь, Дайри, плохие это люди. Очень плохие. И лечить их не надо. Получили то, что заслужили. Вот, что, ты пока ложись и поспи. Здесь тебя никто не найдет. А я пойду на разведку сбегаю, да, кое-что принесу для тебя.
- Что?
- Торопыга, ты моя, - ласково улыбнулся он, - переодеться тебе надо. Слишком странно выглядишь. Вон, даже девчонки, обратили на это внимание. Но не беспокойся. Теперь они о тебе и не вспомнят. А мы из тебя сделаем настоящую жительницу Третьей Планеты. Ложись и спи. Может, сон, какой привидится. Может, вспомнишь, что?
Я растянулась на лежанке:
- А что я должна вспомнить?
- А кто, его знает... Спи.
И я действительно увидела сон. Странный. Я иду с маленьким мальчиком в какой-то длинной, бесконечной комнате. А по обеим сторонам от нас полки, на которых странные яркие невиданные зверушки и куклы. Мальчик бежит впереди, останавливаясь и торопя возгласами, при этом я вижу его счастливое лицо с сияющими глазенками. А потом вприпрыжку со всех ног мчится вперед, хватает с полки яркую повозку на колесиках и радостно смеется. И я смеюсь. И там, во сне, я чувствовала себя, даже более счастливой, чем малыш...
Проснулась. Никого нет. Хотела выйти, и не смогла. Около грота лежало огромное животное, в желтую, белую и чёрную полоску. А по нему ползали три детеныша. Чуть поодаль сидел такой же зверь на камнях, только он был еще больше. И его уши подрагивали. Вернулась. Забралась с ногами на лежанку и стала ждать Феофана.
Вскоре он пришёл, неся на плече мешок. Его лицо было озабоченным. Посмотрел на меня укоризненно:
- Да, натворила ты дел, - проворчал он.
- Каких? - испугалась я.
- Мой дом сожгли. Ну, да ладно! Все равно мне здесь не жить! На Аларию хочу!
- Что я сделала?
- Я так понимаю, вычислили меня! Вас искали. Барон приходил по мою кожу?
- Твою кожу?
- Да, у них здесь традиция такая, убивают зверей, и людей, снимают шкуру, и шьют себе одежду или обувь.
- Что???? Не может быть!!!!
- Еще как может! Ничем не брезгуют, даже змею убьют, и то кожу сдирают - на ремни.
- Но так нельзя!!!!
- Дайри, ты не дома! Здесь так принято.
- И с тебя хотят снять кожу?
- Ха!!! Пусть попробуют. Он объявил охоту на меня. Посулил большие деньги. Уже более десятка охотников вышли в лес. Ох, и пожалеют они об этом. Хозяина леса не поймать! А я хозяин леса тут. Меня планета приняла.
- А как же Смий?
- А что Смий? Будем искать! Здесь он! Раз его притащили сюда, значит, его где-то Барон прячет.
- А кто такой Барон?
- Правитель здешних земель. Страшный человек. Но накха надо найти, хоть и не нравится мне он.
- Почему? Он же хороший!
- Уж, от кого, только меньше всего от тебя был готов услышать это!
- Почему?
- Послушай, Дайри, не начинай! Твои вечные почему, зачем, откуда и как? Не все сразу!!!!- вдруг закричал он. Я опешила. Феофан взглянул на меня, дернул рубашку и извинился:
- Прости. Погорячился. Надо в себя придти! Барон все мои планы поломал. Не хотел я тебя к людям посылать. Думал, своими силами справлюсь. А теперь придется...
- Почему? - вырвалось у меня.
- Да, потому, - сердито ответил хозяин леса, - что я-то сумею обвести всех охотников вокруг пальца, заведу их подальше, пусть сами и выбираются. А оставить тебя одну здесь опасно. Вдруг случайно кто наткнется. Собаки выскочат, обязательно учуят.
- Мне к людям нельзя. Я языка не знаю.
- Знаешь. Только тебе вспомнить его надо.
Наверное, мое лицо вытянулось от удивления, потому что Феофан, дернув себя за рубашку в очередной раз, закричал:
- Вот так всегда! Взбаламутит всех и вся, а потом глядит удивленными невинными глазами! Да, и не смотри так! Не хотел тебе говорить! А теперь придется! Иначе нельзя!
Он забегал по гроту. А я обалдевшая сидела, и думала, как такое может быть! Я же никогда не была здесь! А вдруг Феофан с ума сошел, если говорит такую чушь. Но хозяин леса, побегав еще немного, присел около меня и взял за руку.
