Что, если смерть окажется более заманчивой, чем вы могли себе представить?После недавней кончины бабушки и появления парня, которого больше волнует его очередная порция алкоголя, чем она сама, Лу Адэр хочет только одного — бежать. Начать все с чистого листа где-нибудь в другом месте — возможно, в городе, где у ее семьи есть история.Но когда из-за шторма грузовик Лу падает в озеро Таттл-Крик, она узнает, каково это — бороться за собственную жизнь. Хватать ртом воздух только для того, чтобы легкие наполнились ледяной водой.Умирать.То, что произойдёт дальше, изменит все.Темные глаза. Всепоглощающее присутствие.Смерть. Смутный, как сон, но такой же сильный, как молния, вспыхивающая над ее неподвижным сердцем.Все в нем взывает к ней, притягивая ее теплой вибрацией своего притяжения. Предполагается, что он заберет ее; они оба это знают. Она хочет, чтобы он это сделал.Но очнувшись в больнице в новом городке, она не может забыть того, что видела. Это невероятное ощущение, когда он вдыхает в нее жизнь, сильное биение в груди и трепет, пробегающий по позвоночнику.Пытаться жить дальше в чужом мире достаточно сложно, но когда он возвращается за большим — его обжигающие прикосновения к ее коже, его всепоглощающее присутствие, вливающееся в ее жизнь, и его собственные шрамы, которые гораздо глубже, чем у нее, — Лу начинает понимать, что в Смерти и в этом сонном канзасском городке есть нечто большее, чем она ожидала найти.Лу выжила. Но что, если она не единственная, кто нуждается в спасении?
Т. Л. Мартин
Прикосновение Смерти
Над книгой работали:
ComAstral
Delphina
Roksi
Глава 1
Ромео и Джульетта сами не смогли бы сыграть маму и папу лучше, даже если бы постарались. На самом деле, если бы у них когда-нибудь была возможность встретиться, мои родители, будучи молодой парой, игравшей на школьной сцене, были бы очень близки с трагическим дуэтом Шекспира. Я прекрасно представляю себе их первый разговор:
Тэлли и Стив: Ах, да. Вы говорите, яд?
Ромео и Джульетта: Яд, да, да. И кинжал тоже, если у вас найдется лишний?
Тэлли и Стив: Во имя любви? Конечно!
Ромео и Джульетта: Вы так добры, спасибо. Может быть, вы двое подумаете о том, чтобы сыграть нас на сцене в двадцатом веке?
Тэлли и Стив: Еще бы, для нас это было бы честью! Более того, мы можем просто попытаться превзойти вас двоих в наше время!
Ромео и Джульетта: Хахаха, как здорово!
Я качаю головой, костяшки пальцев белеют, когда я крепче сжимаю фотографию. Они вдвоем отлично подготовили почву, мама и папа. Даже на фотографии десятилетней давности их любовь согревает, когда они лежат, сплетясь в объятиях друг друга.
— Черт возьми, Лу, — рявкает Бобби, отрывая меня от моих мыслей.
Мой взгляд направляется к обветшалому крыльцу, где он отпирает для меня входную дверь. Я слышу по его голосу, как его разочарование берет верх. Родом из Форт-Уэрта, штат Техас, Бобби уже говорит с сильным южным акцентом, но когда он раздражен, это проявляется особенно сильно.
— Ты не можешь продолжать игнорировать меня. Может, ты просто остановишься и отнесешься к этому рационально хоть на секунду?
Я не останавливаюсь, чтобы оглянуться на него, когда осторожно убираю фотографию в задний карман. Я хватаю последнюю спортивную сумку, стоящую у моих ног, затем запихиваю ее в кузов моей упакованной «Тойоты Такома», прежде чем натягиваю синий брезент с одного конца на другой.
— Я больше не буду этого делать, Бобби. Я не могу вести этот разговор прямо сейчас, не тогда, когда я в таком эмоциональном расстройстве.
Просто находиться в доме, видя маленький огород бабушки и мельком парк, в который я обычно ходила с ней каждое утро… Свежая, глубокая боль поселяется в моей груди, успокаиваясь так, будто говорит мне, что она будет там какое-то время. В Лос-Анджелесе есть на что посмотреть, кроме захламленного парка, но это не помешало ему стать одним из любимых мест бабушки.
Я подавляю стон от нахлынувших воспоминаний. Неужели Бобби не знает, как это тяжело? Как я снова и снова почти отговаривала себя от этого? Целых шесть месяцев с тех пор, как я порвала с ним, и из всех дней именно сегодня он решает, что хочет поговорить?
— Лу…
Ступеньки крыльца скрипят, когда он спускается по ним. С неохотным вздохом я наконец смотрю на него. И только тогда, наблюдая, как он волочит ноги по бетонной подъездной дорожке, опустив глаза и безнадежно свесив руки по бокам, я начинаю понимать, насколько сильно мой уход может ударить по нему.
Неважно, что я покидаю не его дом, что он так и не смог убедить меня оставить бабушку и переехать к нему. Для Бобби видеть, как я ухожу из этого места, больше похоже на прощание, чем когда я разрывала наши отношения.
Дело не в том, что Бобби плохой парень. На самом деле, под всем этим он один из хороших. Когда мы впервые встретились, он был звездой баскетбольной команды, на пути к полной стипендии, прежде чем повредил колено в выпускном классе. Мне было наплевать на баскетбол, не игра привлекла меня к нему. У нас завязалась легкая дружба на той же неделе, когда он переехал сюда, и в конце концов одно привело к другому. Что я могу сказать? Он был новичком, у него не было друзей, и одиночка внутри меня была привлечена этим. Конечно, его очаровательная, глуповатая сторона тоже считается.
Но пять лет — это долгий срок. Вещи, как и люди, меняются. Мы больше не в средней школе, и я достаточно долго ждала, пока он перестанет пялиться на дно пивной бутылки или на экран телевизора.
Он подходит ко мне, его шапка слишком плотно надвинута на недавно образовавшиеся складки между бровями.
— Она оставила тебе дом не просто так, Лу. Может быть, твоя бабушка хотела…
Я прерываю его предупреждающим взглядом, и он быстро меняет тактику.
— Слушай. Я просто… я не знаю, когда… увижу ли тебя когда-нибудь снова. И мне нужно кое-что сказать, прежде чем ты уйдешь.
Он почесывает небритый загривок на подбородке большим пальцем.