Костяшки домино падали одна за другой: смерть Светлой Королевы от рук ее Короля, самоубийство фаворитки, акт «искупления», когда Король создал чудовищную «Синсар Дабх».
Он назвал себя Королем Невидимых — никогда больше его не будут связывать с испорченными и мелочными собратьями, следовательно, он будет не Видимым, буквально. Он больше не называл свой дом Темным Двором. Двор стал просто Невидимым.
Однако к тому времени Двор превратился в темницу для его детей, жуткое скопление теней и льда. Жестокая Светлая Королева в последний раз использовала песнь Творения — не для созидания, не для того, чтобы сделать бессмертной возлюбленную Короля, а чтобы уничтожить, пленить и пытать любого, кто осмелился ей перечить.
А костяшки все падали…
Книга, в которой содержалось знание Короля Невидимых, вся его тьма и зло, каким–то образом очутилась в моем мире, и люди стали ее охранять. Как она вырвалась, я еще не выяснила, но уверена: убийство Алины, моя изломанная жизнь, смерть Бэрронса — все это результат цепи событий, которые начались миллион лет назад из–за одной смертной.
Мой мир, мы, люди, — лишь пешки на доске бессмертных.
Мы просто попались им на пути.
Джек Лейн, выдающийся адвокат, поставил бы на суде на Короля Невидимых, а не на Дэррока, и доказал бы косвенную вину фаворитки.
Поскольку случилось немыслимое, истинная Королева погибла, не успев передать Песнь Творения одной из Принцесс–наследниц, и с этого начался упадок расы Фейри.
Многие Принцессы всходили на трон Видимых, но мало кому удавалось занять его надолго и дать отпор соперницам. Королев убивали, изредка ограничиваясь свержением и изгнанием. Численность расы уменьшалась.
Фейри уже не могли создать ничего нового. Древние силы были утеряны, с течением времени старая магия забывалась, и настал день, когда правящая королева больше не смогла усиливать стены между реальностями и удерживать смертоносных Невидимых.
Дэррок воспользовался этой слабостью и обрушил стены. Теперь Фейри и люди сражались за контроль над планетой, которая была слишком маленькой и хрупкой для обеих рас.
А все из–за единственной смертной — костяшки домино, которая вызвала обвал.
Я следовала за той, кого считала именно этой смертной — пусть и не во всех смыслах этого слова, — по чернильно–черному коридору.
Если она действительно фаворитка Невидимого Короля, она не вызывает во мне злости, хотя я имею право злиться.
Она тоже пешка на их бессмертной доске.
Она сияет изнутри. Ее кожа мерцает прозрачным светом, который озаряет стены тоннеля. Коридор становится темнее, с каждым шагом он все более странный. И, на контрасте с ним, она — ангел, скользящий в аду.
Она — тепло, убежище и прощение. Она — мать, любовница, дочь, истина. Она — все.
Ее шаги все ускоряются, она спешит по тоннелю, беззвучно касаясь обсидианового пола, и смеется от радости.
Мне знаком этот звук. Я люблю его. Он означает, что ее любовник уже близко.
Он идет. Она чувствует его приближение.
Он так силен!
Именно сила привлекла ее в нем. Она никогда не встречала никого похожего на него.
Она трепетала, когда он выбрал ее.
Благоговела каждый день, когда он продолжал выбирать ее.
Ужас летел перед ним от Темного Двора, сообщал ей, что он уже в пути, наполнял ее дом (тюрьму), где она жила сказочной жизнью (отбывала наказание не по своей воле), окруженная всем, чего ей хотелось (иллюзиями, она скучала по своему миру, который так далеко, и все ее близкие так давно умерли), и ждала его с надеждой (все возрастающим отчаянием).
Он отнесет ее на кровать и будет заниматься с ней любовью, пока его черные крылья не распахнутся широко, так широко, что закроют весь мир, и, когда он будет двигаться в ней, ничто иное не будет иметь значения, только этот миг, только их темная ненасытная страсть, бесконечная и взаимная.
Не важно, кто он, — он принадлежит ей.
То, что происходит между ними, нельзя осуждать.
Любовь не знает, что такое добро и зло.
Она существует. Просто существует.
Она (я) торопится по темному, теплому, приветливому коридору, торопится в его (свою) постель. Нам нужен наш любовник. Мы слишком долго ждали.
В ее комнате я замечаю свою раздвоенность.
Половина будуара фаворитки снежно–белая. Она ярко освещена. Другая половина заполнена густой, соблазняющей, приглашающей чернотой. Грань проходит точно посредине.
Свет и отсутствие света.
Я наслаждаюсь и тем, и другим. Ничто меня не беспокоит. Никакого конфликта с тем, что обычный мозг воспринял бы как ярлыки Добра и Зла или из–за чего сошел бы с ума.
У кристально–белоснежной стены будуара на возвышении стоит огромная круглая кровать, задрапированная шелковыми покрывалами. Белые лепестки, разбросанные повсюду, наполняют воздух ароматом. Пол выстлан коврами из белого меха. В огромном алебастровом камине потрескивают белые дрова, горящие серебристо–белым пламенем. В воздухе плавно парят крошечные бриллианты.
Женщина торопится к кровати. Ее одежда тает.
Но нет! Это не для его удовольствия, не теперь! Его желания иные, они глубже. Сегодня он куда более требователен.
