— Линия, разделяющая черно–белую комнату, — это Зеркало. Самое большое из всех, что создал Король. А также самое первое и самое древнее, не похожее на остальные. При необходимости оно же служило для казни. Ты бежала к Зеркалу, которое ведет прямо в спальню Короля Невидимых, в замок из черного льда в глубинах их тюрьмы. Еще несколько человеческих секунд, и ты была бы мертва.
— Мертва? — Я кашляю. — Почему?
— Только два живых существа могут путешествовать с помощью этого Зеркала: Король Невидимых и его фаворитка. Любой другой, коснувшись Зеркала, погибнет на месте. Даже Фейри.
«Дэни дейли» — 102 дня ППС,…
Я смотрю на лист бумаги, но, кроме названия и даты, ничего не могу написать. Уже целый долбаный час.
Я сижу в столовой аббатства, посреди безмозглого стада ши–блеющих, которых нужно только взять за веревку, и они тут же начнут вертеть пушистыми овечьими задницами. Слова просто не идут. А должны бы. До возвращения Мак мне нужно найти слабину. Глупые овцы снова стали подчиняться Ро, и она затащила их обратно в стадо, загрузила попытками очистить аббатство от Теней.
Экстренный выпуск, ребята. Я об этом уже говорила: Тени размножаются. Они едят, растут и делятся. Как долбаные амебы. Я их отслеживаю. Наблюдаю за ними. Выслеживаю так тщательно, что многих уже различаю. Иногда я играю с ними, вожусь с освещением, чтобы посмотреть, насколько близко они могут ко мне подобраться. Вот почему я столько о них знаю, но никто же меня не слушает. Один только раз на мои слова обратили внимание — когда прочитали мою газету. Никто об этом не говорит, но теперь все пользуются Тенебойками. И что, кто–то сказал мне спасибо?
Нет. Я ни разу не услышала ни «молодец, Мега», ни даже намека на признание, что именно я это изобрела.
Мне нужна Мак. Ее нет почти месяц, и я уже начинаю волноваться, что она… Нет, додумывать я не буду.
Но где ее черти носят? Я не видела ее с той ночи в Запретной библиотеке. Она снова в Фейри? Мак не знает, но я читала ее дневник, когда она находилась в состоянии npu–иа и никто, кроме Ро, ее вещами не интересовался. Ро тоже его читала. Но я вернула дневник. Нужно понять, что теперь известно Ро. Это один из пунктов моего плана: узнать все, что известно Ро, и понять, что она собирается делать. Если мне удастся это сделать, блин, да я смогу управлять этим местом!
Я знаю, что время в Фейри движется иначе, поэтому не так уж сильно волнуюсь за Мак. В'лейн тоже пропал, так что он, наверное, с ней.
Странно, но мои постоянные проверки «КСБ» свидетельствуют о том, что и Бэрронс тоже пропал!
Вчера я попыталась пробраться в «Честере», чтобы расспросить о нем, но эти засранцы вышвырнули меня за дверь.
Меня. «Мега»!
Я улыбаюсь и ерзаю на стуле.
Их было шестеро! Шестеро драных засранцев типа Бэрронса больше часа из шкуры вон лезли, чтобы не пустить меня внутрь.
Я бы не сдалась, но от сверхскорости жутко хочется есть, а у меня было мало припасов. Я проголодалась. Мне нужно было перекусить. Ну, я послала их всех и ушла. Один из них бежал за мной до границы Дублина, словно думал, будто выгоняет меня из города — да ну! Скоро я повторю свою попытку.
И все же я начинаю немного волноваться…
Куда все, блин, подевались? Почему никто больше не говорит о Большом Г? И где «Синсар Дабх»?
Книга ведет себя тихо, слишком уж тихо, и это пугает до чертиков. В прошлый раз, когда стало так тихо… ага, ну — блин — это уже позади.
Было и прошло.
Меня волнует только будущее. Завтра мой день.
А сегодня уж точно не мой. Раньше со мной такого не случалось, но, похоже, у меня творческий кризис. Видимо, оттого, что я сижу и наблюдаю за тем, как несколько сотен ши–видящих занимаются своим вариантом вязанья. Устроили в обеденном зале линию по производству железных пуль. Но, прикиньте, — не для нас.
Для Джайна и его хранителей.
Не знаю, как Ро умудрилась настолько запугать ши–видящих, но ей это удалось. Пара слов тут и там — и они начали сомневаться в себе. Всего две недели, как нет Мак, а Ро уже убедила всех, что Мак мертва и о ней нужно забыть.
Овцы, говорю же я вам! Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не встать, не завилять задом и не заорать: «Бэ–э–э!»
Только овечьего дерьма тут столько, что дергаться бесполезно, поэтому я сижу, жую кончик ручки и жду вдохновения.
И, пытаясь убить время, наблюдаю за Джо. Раньше мы с ней были подругами. Хотя она себе на уме. Она умная, правда, умная. Умеет сопоставлять, не то, что другие овцы.
Но несколько месяцев назад что–то изменилось. Джо стала водиться с Барб и Лиз, а на меня у нее больше нет времени. Прежде только она не относилась ко мне, как к ребенку. Потом они все стали относиться ко мне, как к ребенку. А теперь они вообще никак ко мне не относятся. Никто не садится со мной за один стол.
А ведь это совсем не плохо! За моим столом нет места овцам.
Джо сидит очень тихо и наблюдает за Лиз. Внимательно наблюдает.
