– Бумага обертывает камень, – ответила Персефона. Аид поморщился, услышав ее ответ, и богиня пожала плечами: – Почему туз может подменять другие карты?
– Потому что таковы правила.
– Ну вот и тут правила таковы, что бумага обертывает камень, – отрезала она. – Готовы?
Они подняли руки, и Персефона не смогла удержаться от смеха. Увидеть, как бог мертвых играет в камень-ножницы-бумагу, должно быть обязательным пунктом в списке каждого смертного, что нужно успеть сделать в жизни.
– Камень… Ножницы… Бумага… Раз… Два… Три, – вместе произнесли они.
– Да! – взвизгнула Персефона. – Камень побеждает ножницы!
Она изобразила, как ее кулак ломает ножницы Аида, и бог заморгал.
– Черт, я думал, вы выберете бумагу.
– Почему?
– Потому что вы только что пели оды бумаге.
– Я делала это только потому, что вы спросили, почему бумага обертывает камень. Это же не покер, Аид, – здесь дело не в обмане.
Он взглянул на нее горящими глазами:
– Да неужели?
Она отвела взгляд и сделала глубокий вдох, прежде чем задать вопрос.
– Вы сказали, что имели успех с вашими контрактами прежде. Расскажите мне об этом.
Аид направился к бару в другой части комнаты, налил себе виски и сел на черный кожаный диван.
– Я предлагаю многим смертным один и тот же контракт уже многие годы. В обмен на деньги, славу, любовь – они должны отказаться от своего греха. Некоторые смертные сильнее, чем другие, и побеждают свои привычки.
– Победа над болезнью не имеет никакого отношения к силе, Аид.
– Никто ничего и не говорил о болезнях.
– Зависимость – это болезнь. Ее нельзя излечить. Ее нужно контролировать.
– Ее и контролируют, – возразил он.
– Как? Новыми контрактами?
– Это другой вопрос.
Она подняла руки, и они разыграли второй круг. Она показала камень, а он ножницы, и она уже без ликований сразу перешла к вопросу:
– Так как, Аид?
– Я не прошу их отказаться от всего и сразу. Это долгий процесс.
Они снова сыграли, и на этот раз выиграл Аид.
– А что бы вы сделали?
Персефона заморгала:
– Что?
– Что бы вы изменили? Чтобы помочь им?
От его вопроса у нее приоткрылся рот.
– Во-первых, я бы не позволила смертным играть на свою душу. Во-вторых, если вам необходима от них ставка, требуйте, чтобы смертные с зависимостью отправились в центр реабилитации, и – что еще лучше – заплатите за них. Если бы у меня было столько же денег, сколько у вас, я бы потратила их на помощь людям.
Несколько секунд он изучал ее взглядом.
– А что, если они снова возьмутся за старое?
– И что тогда? – спросила она. – Жизнь там, наверху, очень тяжела, Аид, и иногда сама жизнь уже становится достаточной карой. Смертным нужна надежда, а не угроза наказания.
Между ними повисла тишина, а потом Аид снова поднял руки – для следующего круга игры. На этот раз Аид, выиграв, взял ее за запястье и притянул к себе. Он раскрыл ее ладонь и провел пальцами по повязке, которую наложила Геката.
– Что случилось?
Богиня тихо рассмеялась.
– Ничего, если сравнивать с синяком на ребрах.
Лицо Аида ожесточилось, он ничего не ответил. Спустя мгновение он прижался к ее ладони губами, и она почувствовала их исцеляющее тепло на своей коже. Все произошло так быстро, что она не успела опомниться и отдернуть руку.
– Почему вас это так сильно задевает? – Персефона не знала, почему говорит шепотом. Наверное, потому, что вся эта ситуация казалась слишком интимной – то, как они сидели: так близко, что она могла его поцеловать.
Вместо ответа он поднес ладонь к ее щеке, и Персефона тяжело сглотнула. Если сейчас он ее поцелует, она не в ответе за то, что случится дальше.
Но дверь кабинета Аида вдруг распахнулась, и в комнату вошла Минфа. На ней было ярко-синее платье, подчеркивающее все изгибы ее тела, и Персефона удивилась вспыхнувшей в ней ревности. У богини проскочила мысль, что, если бы она была хозяйкой подземного царства, Минфа носила бы исключительно водолазки и стучалась бы, прежде чем войти.
Нимфа с волосами цвета огня резко остановилась, заметив Персефону, сидящую рядом с Аидом, и ее гнев был очевиден. Губы Персефоны изогнулись в улыбке при мысли о том, что Минфа, возможно, тоже ревнует.
Бог убрал с ее щеки свою ладонь и раздраженным голосом спросил:
– Да, Минфа?
– Милорд, Харон попросил вас спуститься в тронный зал.
– Он сказал зачем?
– Он поймал смертного, который пытался пробраться в подземное царство.
Персефона бросила взгляд на Аида:
– Пытался пробраться в подземное царство? Но как? Почему он не утонул в Стиксе?
– Если его поймал Харон, значит, он попытался проникнуть на его паром. – Аид встал и протянул ей руку: – Вставайте, вы пойдете со мной.
Персефона приняла предложенную ей руку – Минфа наблюдала за этим движением, и у нее в глазах вспыхнул огонь, а потом нимфа развернулась и вышла из кабинета. Они последовали за ней по коридору и оказались в просторном тронном зале с высокими потолками. Круглые стеклянные окна пропускали приглушенный свет. По обеим сторонам от возвышения, на котором стоял трон, вдоль стен висели черные флаги с изображенными на них золотыми нарциссами. Трон изваяли так, что он, казалось, состоял из тысяч острых осколков раскрошенного обсидиана.
