Видела ли ее нимфа?
— Неважно, откуда я узнала. Я задала тебе вопрос.
— Это для работы, мама. Сегодня мне тоже надо вернуться.
— Ни в коем случае. Нужно ли мне напоминать тебе, что условием твоего пребывания здесь было держаться подальше от богов. Особенно Аида.
Она произнесла его имя как проклятие, и Персефона вздрогнула.
— Мама, я должна это сделать. Это моя работа.
— Тогда ты уволишься.
— Нет.
Деметра выглядела ошеломленной, и Персефона была уверена, что за все свои двадцать четыре года она ни разу не сказала матери «нет».
— Что ты сказала?
— Мне нравится моя жизнь, мама.
— Персефона, тебе не обязательно жить этой смертной жизнью. Ты меняешься.
— Отлично. Этого я и хочу. Хочу быть собой, что бы это ни значило, тебе придется это принять.
Лицо Деметры стало холодным, как камень, и Персефона знала, о чем она думает: «Я не должна принимать ничего, кроме того, чего хочу я».
— Я прислушалась к твоим предостережениям о богах, особенно об Аиде. Чего ты боишься? Что я позволю ему соблазнить меня? Доверься мне, мама.
Деметра побледнела и прошипела: — Это серьезно, Персефона.
— Я говорю серьезно, мама.
Она посмотрела на часы. — Я должна идти, а то опоздаю на занятия.
Персефона обошла маму и вышла из сада. Она чувствовала, как взгляд Деметры обжигает ей спину.
Она была уверена, что пожалеет о том, что вступилась за себя.
Вопрос был в том, какое наказание выберет Богиня Плодородия?
****
Занятия прошли в размытом потоке яростных заметок и монотонных лекций. Обычно Персефона была внимательна, но у нее было много забот. Разговор с матерью гложит ее изнутри. Хотя Персефона гордилась тем, что может постоять за себя, она знала, что Деметра может увести ее щелчком пальцев обратно в стеклянную оранжерею. Она также думала о своем разговоре с Лексой и о том, как могла бы начать поиски материала для своей статьи. Она знала, что интервью будет необходимо, но ей не хотелось снова находиться с ним в замкнутом пространстве. Она все еще чувствовала себя не в своей тарелке за обедом, и Лекса это заметила.
— Что случилось?
Персефона обдумывала, как сказать подруге, что ее мама шпионит за ней. Наконец, она сказала: — Я узнала, что моя мама следила за мной. Она…вроде как узнала о Невернайт.
Лекса закатила глаза. — Неужели она не понимает, что ты взрослая?
— Не думаю, что моя мама когда-либо считала меня взрослой.
И она не надеялась, что когда-нибудь будет, о чем свидетельствовало ее прозвище Кора.
— Не позволяй ей расстраивать тебя из-за того, что ты развлекаешься, Персефона. Определенно не позволяй ей мешать тебе делать то, что ты хочешь.
Но все было гораздо сложнее. Повиновение означало, что она могла остаться в мире смертных, и именно этого хотела Персефона, даже если это было не так легко.
После обеда Лекса пришла с Персефоной в Акрополь, утверждая, что хочет увидеть, где она работает. Персефона подозревала, что ее подруга хотела взглянуть на Адониса, и получила его, потому что он перехватил их, когда они проходили мимо стойки регистрации.
— Привет, — сказал он, улыбаясь. — Лекса, верно? Рад снова тебя видеть.
Боги. Она ни капельки не могла винить Лексу за то, что она попала под чары Адониса. Этот человек был очарователен, и ему помогало то, что он был удивительно красив.
Лекса усмехнулась. — Я не могла поверить, когда Персефона сказала мне, что работала с тобой. Какое совпадение.
Он посмотрел на Персефону. — Это был определенно приятный сюрприз. Знаешь, как говорят, земля круглая, а?
— Адонис, на минутку? — крикнул Деметрий с порога. Все посмотрели в его сторону.
— Иду! — крикнул Адонис и оглянулся на Лексу. — Рад тебя видеть. Давайте все как-нибудь сходим куда-нибудь.
— Осторожнее, мы словили тебя на слове, — предупредила она.
— Я надеюсь.
Адонис ушел, и Лекса посмотрела на Персефону. — Скажи мне, он так же красив, как Аид?
Персефона не хотела насмехаться, но сравнивать было не с чем. Она также не собиралась произносить громкое «Нет»
Но она это сделала.
Лекса подняла бровь и улыбнулась. Она наклонилась и чмокнула Персефону в щеку. — Увидимся вечером. Да, и не забудь проследить за Адонисом. Он прав — мы должны пойти куда-нибудь вместе.
Когда Лекса ушла, Персефона поставила свою сумку на стол и пошла готовить кофе. После обеда она чувствовала себя уставшей, и ей требовалась вся ее энергия для того, что она собиралась сделать.
Когда она вернулась к своему столу, Адонис вышел из кабинета Деметрия.
— Итак, насчет этих выходных, — сказал он.
— В эти выходные?
— Я подумал, что мы могли бы пойти на Испытания, — сказал он. — Ну, знаешь, с Лексой. Я приглашу Аро, Ксереса и Сивиллу.
Испытания представляли собой серию соревнований. Те, кто участвовал в соревнованиях, надеялись представить свой край в предстоящем пятиборье. Персефона никогда не была там, но она видела и читала репортажи в прошлом.
— О…Ну, вообще-то, прежде чем мы это обсудим, я надеялась, что ты мне кое в чем поможешь.
Адонис просиял. — Конечно, в чем дело?
— Кто-нибудь здесь когда-нибудь писал о Боге Мертвых?
Адонис рассмеялся, но тут же осекся. — О, ты серьезно?
— Вполне.
— Я имею в виду, это довольно сложно.
— Почему?
