– Если мужчины и женщины не могут соревноваться под небольшим снегопадом, им не место на играх.
– Дело не только в соревнующихся, Аполлон. Как насчет зрителей? В такую погоду опасно путешествовать.
– Если ты так беспокоишься, может, тебе стоит побеседовать со своей матерью?
Персефона опустила глаза, нахмурившись:
– Так ты знаешь?
– Мы все знаем, – ответил Аполлон. – Нельзя сказать, что Деметра не делала этого раньше. Это лишь вопрос времени, когда вмешается Зевс.
У Персефоны заныло в груди.
– А она послушается Зевса? Если он скажет ей прекратить?
– Да, – кивнул Аполлон. – Или начнется война.
Они оставили поле, и Аполлон устроил Персефоне экскурсию по Дельфийской палестре. Это было прекрасно оснащенное здание с несколькими комнатами для купания, занятий спортом и хранения экипировки. Эти комнаты ответвлялись от крыльца и окружали поле. Здесь также имелось несколько крытых тренировочных полей и огромный открытый стадион для колесниц. Персефона увидела это поле из вип-ложи, оборудованной баром, большими телевизорами на стенах и кожаными сиденьями у панорамного окна. Она была рада уже просто оказаться в помещении, где было тепло.
– Здесь просто потрясающе, – воскликнула она.
Стадионы для колесниц и гонок впечатляли еще больше. Персефоне прежде доводилось видеть их лишь по телевизору, но осознать всю грандиозность можно было, только оказавшись здесь лично.
– Я рад, что тебе здесь понравилось, – кивнул Аполлон. – Я… ею очень горжусь.
Персефона не думала, что когда-нибудь услышит подобное от Аполлона.
После они вместе молча уставились на центральную часть стадиона с низкой стеной и дорожкой, проложенной по прямоугольнику, – это был ипподром. Там стояло несколько статуй, включая золотую Аполлона, а кроме него – Артемиды и еще одной женщины, которая была незнакома Персефоне.
– А третья статуя – это кто? – поинтересовалась она.
– Моя мать, Лето, – сказал Аполлон. – Она рисковала своей жизнью, родив меня и мою сестру, так что мы ее защищаем.
Персефона знала, что Гера, ревнуя к ней изменившего ей Зевса, неустанно преследовала Лето до и после того, как та родила своих божественных близнецов. Ей также было известно, что Аполлон имел в виду под «защитой»: они с сестрой жестоко убивали как смертных, так и других существ. От этой мысли Персефона сжала губы.
– Я хочу, чтобы ты вместе со мной посетила первую из игр, – сказал Аполлон. – Это будут гонки на колесницах.
– Это просьба или приказ? – уточнила Персефона.
– Просьба, – ответил Аполлон. – Если только ты не ответишь «нет».
– А я-то уж подумала, что ты начал меняться, – мягко произнесла она.
– Маленькими шажками, Сахарные сиськи.
– Если сейчас явится Аид, чтобы убить тебя, я не стану ему мешать.
– Что? Я же не говорил, что мне знаком их вкус.
– Уже самого того факта, что мы вообще это обсуждаем, достаточно, чтобы вызвать гнев Аида.
– Может, тебе стоит сказать ему, что в нездоровой маскулинности нет ничего привлекательного?
Персефона закатила глаза:
– Он тебе не доверяет.
– Но тебе-то он должен доверять.
– Он и доверяет, но ему также известно, сколько раз я уже просила тебя не давать мне прозвищ, – она бросила на него многозначительный взгляд.
Аполлон надул губы и скрестил руки на груди:
– Да я просто хотел немного повеселиться.
– А я думала, мы веселимся вместе!
Бог солнца просиял:
– А тебе весело?
Она громко вздохнула:
– Ты вынуждаешь меня жалеть о том, что я продолжила эту сделку.
Он широко улыбнулся:
– Урок номер два, Сефи. Когда бог предлагает тебе выйти из игры, соглашайся.
– А каким был урок номер один?
– Никогда не соглашаться на сделку с богом.
– Если это уроки, то их все прослушали.
– Конечно. Боги и смертные всегда хотят того, чего не могут получить.
– И ты тоже? – спросила она, подняв на него взгляд.
Его лицо снова стало серьезным:
– Я даже больше, чем все остальные.
Аполлон вернул Персефону в Александрийскую башню – снова без предупреждения. Единственным признаком, что он сейчас что-то сделает, стал запах его магии.
– Аполлон! – зарычала она, но ее раздраженный возглас никто так и не услышал, потому что в это же мгновение земля словно уплыла у нее из-под ног. Внутри у нее все перевернулось, мир замерцал, и когда вокруг прояснилось, она увидела Аида, сидящего за столом в ее новом офисе.
– Привет, – сказала она.
– Привет, – прогремел его голос. Она нахмурила брови.
Он явно был недоволен, но казался расслабленным, удобно расположившись в ее кресле, поднеся палец ко рту и широко расставив ноги в стороны. У богини промелькнула мысль, что она могла бы весьма удобно устроиться между его бедер.
– У тебя все в порядке? – уточнила она.
– Гармония очнулась.
Сердце Персефоны будто подпрыгнуло до самого ее горла.
– Как она? – торопливо спросила богиня.
– Это нам предстоит выяснить. – Он встал и обошел стол. – Хорошо повеселилась с Аполлоном?
