– И как часто мы сможем вот так тренироваться? – спросила Персефона.
– Как захочешь, – ответила Геката.
– Пожалуйста, Геката.
Богиня колдовства протянула руку и коснулась ее подбородка. Впервые с начала их сегодняшнего занятия в ее взгляде засквозила нежность.
– Пока ты помнишь, что я тебя люблю, – ответила она.
От этих слов у Персефоны все сжалось внутри – они были полны ужаса, обещания и страха. Но эти чувства существовали и вне этого домика – в верхнем мире, где бушевала магия ее матери и где подверглась нападению Гармония. По крайней мере, здесь, с Гекатой… она знала, что она в безопасности.
– Конечно. Разве я могу об этом забыть?
Геката грустно улыбнулась:
– Ох, моя милая. Я могу заставить тебя пожалеть, что мы вообще стали друзьями.
Персефона подумывала над тем, чтобы отправиться в Элизий и навестить Лексу, но после занятий с Гекатой чувствовала себя изнуренной. Вместо этого она вернулась во дворец. Цербер, Тифон и Орф послушно шли рядом с ней, и у нее сложилось впечатление, что им было приказано сопровождать ее в подземном царстве – вероятно, из-за ее склонности теряться и находить проблемы. Ее подозрения подтвердились, как только ее нога ступила во дворец Аида, – три добермана тут же исчезли.
Ее не расстроило их присутствие и сопровождение, но заставило с нетерпением ожидать времени, когда в этом уже не будет необходимости. Ей на ум снова пришли слова Гекаты, и она спросила себя, во что же она вляпалась, попросив богиню обучать ее так же, как сегодня.
– Ох, и еще, Персефона, – произнесла Геката, когда она выходила из ее домика. – Не рассказывай Аиду о том, чем мы занимались сегодня. Думаю, мне нет нужды говорить тебе, что он не одобрит.
Эти слова легли ей на плечи тяжким грузом, когда Персефона направилась в их спальню. Она взяла за правило быть с Аидом абсолютно откровенной, особенно после смерти Лексы. И это потребовало немало усилий с учетом того, что она вообще не привыкла с кем-либо чем-либо делиться. Детство под неусыпным контролем матери научило ее, что выражать свое мнение или рассказывать о своих чувствах – значит привлекать излишнее внимание и критику. Лучше просто молчать – хранить в тайне как можно больше, чтобы избежать наказания.
Она жила так годами, но после смерти Лексы поняла, что больше так продолжаться не может. Кроме того, в этом не было необходимости. Аид хотел, чтобы она делилась всем, хотел понимать ее точку зрения, и она хотела того же от него.
Персефона все еще раздумывала над тем, как поговорить с Аидом об учебных методиках Гекаты, когда вошла в спальню и обнаружила его на привычном месте перед камином в компании другого бога, который был ей незнаком. Бог был красив и элегантен – с темной кожей и тугими завитками коротких белых волос. У него были большие оленьи глаза и полные губы. Одежда на нем имела золотые акценты – пояс на талии и несколько ожерелий. Ноги его были босы, но, возможно, ему просто не требовалась обувь – из его спины торчали огромные белые крылья.
– Здравствуйте, – сказала Персефона, закрывая за собой дверь. – Я… вам не помешала?
Она вдруг осознала, насколько странным был этот вопрос, но… спальня также была странным выбором Аида для проведения деловой встречи.
Незнакомец фыркнул.
– Персефона, – сказал Аид, вытащив из кармана одну руку, чтобы указать ею на бога. – Это Гипнос, бог сна. Он брат Танатоса. Хоть они совсем и не похожи.
Гипнос бросил на него сердитый взгляд:
– Она бы поняла это сама, можно было и не уточнять.
– Я просто не хочу, чтобы у нее сложилось неправильное впечатление, будто ты такой же добрый.
Персефона уставилась на них двоих, немного удивленная тем, как быстро изменилась атмосфера в комнате в их присутствии.
– Я вовсе не злой, – возразил Гипнос. – Я просто не люблю работать в присутствии идиотов. Ты ведь не одна из них, правда, леди Персефона?
Он определенно был не таким, как Танатос. Этот бог казался намного более непредсказуемым. Возможно, дело было в природе сна.
– Н-нет, – оторопев, ответила Персефона.
– Я попросил Гипноса прийти сюда, чтобы он попробовал помочь тебе со сном, – быстро произнес Аид.
– Я уверен, она уже и сама это поняла, – огрызнулся Гипнос.
– А как насчет тебя? Ты сказал ему, что тоже не спишь?
Гипнос рассмеялся низким грудным смехом:
– Чтобы сам бог мертвых признался, что ему нужна помощь? Да это просто невозможно.
До этого момента Аид оставался невозмутимым рядом с раздражительным богом, но сейчас его глаза вдруг потемнели.
– Сейчас речь о тебе, – он снова повернулся к ней, пытаясь придать своему голосу нежность и спокойствие, несмотря на тот факт, что слова он выдавливал сквозь стиснутые зубы. – Она почти не спит, а когда спит, то просыпается от кошмаров. Иногда в поту, иногда с криками.
– Да… это ерунда, – попыталась возразить Персефона. Она не была готова вступить на эту дорожку – или снова пережить то, что испытывала с того дня, когда ее выкрал Пирифой. – Это просто кошмары.
– Ага, а ты просто хваленый садовод, – ответил Гипнос.
– Гипнос, – предупреждающе прорычал Аид.
