– Зофи, это важно. Я приказываю тебе защищать моих подруг. Если Елена будет сегодня здесь с Триадой и узнает кого-то из нас, быть беде.
– Хорошо, миледи, – ответила эгида, все еще сердито глядя на Гермеса.
Персефона сняла пальто, и они с Гермесом вышли из кабинки, закрыв лица масками, прежде чем направиться в главный зал. Гермес остановился во мраке у лестницы.
– Делай как я, – сказал он, взяв ее под локоть, пока они шли по залу. Они неторопливо обходили кровати с переплетенными конечностями, диваны с мужчинами и женщинами, терявшими себя в агонии страсти. Ее поразило, как тихо здесь было – даже с музыкой и стонами.
Одна из пар улыбнулась им – мужчина сидел между ног партнерши.
– Не хотите к нам присоединиться?
– Мы предпочитаем смотреть, – ответил Гермес.
Казалось, они совсем не расстроились – мужчина излил семя на женщину. Персефона отвела взгляд, чувствуя себя странно – находясь в этом зале, наблюдая за тем, как свободно и открыто люди занимаются сексом. Она не была уверена в том, что смогла бы так же – что чувствовала бы себя комфортно, если бы люди смотрели на нее и Аида. Богиня была собственницей – как и Аид. Ничем хорошим это бы не закончилось.
Вскоре они снова нырнули в темноту и пошли по коридору, где стоял мужчина.
– Миледи, – произнес он.
Персефона напряглась, услышав титул, и Гермес выпустил ее руку, но только для того, чтобы помочь ей спуститься по лестнице. Она первой вошла в круглую, заполненную людьми комнату, по периметру которой располагались колонны и ниши. Это был театр, построенный наподобие амфитеатра. Сцена находилась в нижней части зала, и в центре нее находилась богиня.
Она была связана, ноги и руки растянуты на черной скамье. Она была без сознания, и из раны у нее на голове сочилась кровь.
Персефона на мгновение застыла на месте, и по спине у нее от страха побежали мурашки. Она не узнала богиню, но почувствовала, что та все еще жива. Зрители вокруг улюлюкали и бросали в нее предметы. Другие снова и снова повторяли «спилите ей рога».
– Это Тюхе, – произнес Гермес.
Персефона вздрогнула. Она не почувствовала приближения бога, но теперь, когда он оказался рядом, ее беспокойство чуть поутихло.
– Тюхе, – прошептала Персефона в ответ. – Богиня удачи и процветания?
– Она самая, – ответил он мрачным голосом. Она взглянула на него и заметила, как сжались его челюсти и ожесточился взгляд.
– Что нам делать? – растерялась Персефона.
Они обязаны были ей помочь.
– Ждать, – ответил он. – Мы не знаем, кто и что на их стороне.
От этого комментария Персефону объял ужас – сокрушительная сила, что швырнула ее в бурный поток. Она вспомнила об оружии, которым повергли Гармонию, и о своей матери, чья магия наделила его властью. С чем им предстояло встретиться здесь?
Она всмотрелась в толпу, но не нашла в ней Елены.
В зал прибывало все больше людей, становилось жарко. Маска прилипла к коже Персефоны, став влажной и неприятной. Вместе с людьми вокруг становилось больше гнева и издевок. Воздух пропитывала жестокость, и богиня прижалась к Гермесу – ей все сильнее становилось не по себе. Бог обнял ее крепче, но успокоения это почти не принесло, потому что она знала – Гермес тоже напряжен.
Внезапные аплодисменты привлекли их внимание к сцене, где теперь стоял мужчина. На нем был синий костюм, отлично сидевший на его огромном теле. У него были волнистые светлые волосы, а глаза горели ярко-голубым цветом, так что она даже на расстоянии видела, как они искрятся.
«Полубог», – подумала она.
– Это Океанос, – сказал Гермес.
– Кто он такой?
– Сын Зевса. У него есть близнец, Сандрос. Обычно если один здесь, то и второй где-то рядом.
Персефона с отвращением на лице наблюдала за Океаносом, что кружил вокруг Тюхе подобно хищнику. Он остановился у ее головы, схватил за один из рогов и без особых усилий отломил его. От этого резкого движения к горлу Персефоны подступила тошнота, но толпа вокруг восторженно завопила. Отломав от ее головы и второй рог, он поднял их над головой подобно трофеям, в то время как толпа приветствовала его, подобно герою из античных времен.
После этого он отбросил рога в сторону, словно это был какой-то мусор – словно он не искалечил только что богиню, растянутую на скамье.
– Олимпийцы – лишь пародия на могущество! – закричал он. – Они расхаживают вокруг, как знаменитости, одержимые своим имиджем и богатством, причиняя смертным страдания вместо того, чтобы отвечать на ваши
Толпа заревела, выражая согласие.
– Эта сказка стара, как время. Боги исчерпали свою пользу для мира, их должны сменить новые – те, кто это понимает и видит потенциал. Мы эти новые боги. Пришло время отобрать у них наш мир.
И снова одобрительные возгласы.
Персефону затошнило. Именно таких речей она и ожидала – тех, что увековечила Елена. Эти полубоги действительно хотели сбросить олимпийцев. Проблема была в том, что те, на кого они напали – Адонис, Гармония, Тюхе, – не были олимпийцами. Они были невиновны. Зачем было вредить именно им?
Тюхе дернулась, и это привлекло внимание Океаноса. Полубог продолжил говорить, подойдя к богине:
