Читая по памяти древние тексты, он медленно обошел полукруглое помещение, останавливаясь возле каждой жаровни, статуи и раскрашенной маски. Невольница держала поднос с зерном, благовониями и фруктами. Молодой человек брал горстями пшеницу, чтобы щедро поделиться ей с богами. Не забывал он и хранителей Дома, и духов предков, и личных гениев – успокаивая злого, подбадривая доброго. Согласно бытовавшим поверьям, первому причитались крупинки соли, черепки, блестящие камушки; второму – лепестки фиалок, смоченный в вине хлеб и сладости.
В ожидании отца Мэйо много размышлял, готовясь к разговору с ним, но когда Макрин наконец приехал, все речи вылетели из головы юноши. Он прижался к родителю, будто онемев и долго не мог справиться с нахлынувшим чувством беспомощности.
– Мне хорошо известно, каково это: потерять любимую лошадь, – вздохнул сар. – Альтана похоронят со всеми почестями. Ты уже решил, как поступишь с негодным рабом?
– Да, – Всадник чуть отстранился, чтобы утомленный дорогой отец мог занять мраморный солиум .
– Если подлечить его и продать на галеры, можно возместить часть убытков, – заметил Макрин, усаживаясь поудобнее и ставя ноги на деревянную скамеечку.
Мэйо плюхнулся рядом, да так, что тисовый стул с полукруглой спинкой издал громкий и противный скрип:
– Чужая рука кинула в сено ядовитую траву. Нереус не виноват.
– Этот мальчишка расцелован Богами, – съязвил пожилой нобиль. – Ты защищаешь его с горячностью волчицы, у которой забирают любимого щенка. И если подобной странности еще можно найти объяснение, то как понимать поступок седьмого царевича Земли и Неба, посылающего лучшего лекаря столицы врачевать раны грязного скота?
– У моего покровителя щедрое и доброе сердце.
– В таком случае, следовало попросить эбиссинца о чем-то более полезном. Ты видишь, что творится вокруг? Наш Дом на пороге разорения. Длительное безвластие грозит обернуться голодом и народными восстаниями. Неро и Фирм стягивают в Итхаль легионы, чтобы утихомирить взбудораженных паукопоклонниками рабов. Фостус отрекся от венца и мерило вот-вот достанется Варрону. Твоей жизни угрожает смертельная опасность…
– Я знаю, как все исправить.
Макрин недоверчиво поморщился:
– Действительно?
– Отец, ты должен навестить Фостуса и убедить принять венец. Взамен Сефу даст нам деньги, зерно и свою защиту.
– Его покровительство – лишь удобная видимость. Вы так и не стали по-настоящему близки. Думаешь, мне ничего неизвестно о твоих заигрываниях со свояченицей Неро?
– При чем тут мои отношения с Хонорой? – Мэйо напряженно потер висок. – Царевич считает меня нуном, «братом по воде». Это гораздо почетнее, чем положение опекаемого. Мы – наследники первичного моря, правая длань которого пресная, а левая – соленая.
– Отрадно слышать о таком уважении к истории нашего и эбиссинского народов, – мягко улыбнулся Макрин, – но именоваться братьями и быть ими – все-таки разные вещи.
– Сефу спас Нереуса, вовремя остановил меня, – юноша сглотнул комок горечи. – Мы с царевичем не посчитали нужным соединять тела низменной страстью, а сделали нечто более достойное: связали души высокой клятвой. Теперь мы пойдем вместе, до ворот царства Мерта. Я так решил. И мой раб получит должный уход, а затем – свободу, потому что этого желает его хозяин. Можешь осудить меня и даже побить, но не изменишь предначертанного.
Градоначальник соединил пальцы в замок и долго смотрел на сына, а затем сказал с нескрываемой гордостью:
– Ты стал мужчиной, Мэйо, и наконец понял, что крепость духа защищает от порицаний лучше, чем материнский подол. Никогда не снимай с себя ответственности за сказанное или содеянное. Чти ум и благородство своими главными украшениями. Будь честен с собой и другими. Сколько бы ни выпало ударов, стерпи их, не уронив достоинства. Я рад, что ты обрел в лице Сефу друга и единомышленника. Оставайтесь верными своей клятве с первого дня и до последнего.
– Мы хотим мира, а его принесет только возвращение к власти Правящего Дома. Это было во сне Именанда. Ему привиделся тронный зал и крылатый морской змей, надевающий на льва зесарский венец. Не нужны толкования оракулов, чтобы разгадать волю Богов. Ты сможешь уговорить Фостуса приплыть в Рон-Руан и настанет конец распрям.
– Я не поеду в Геллию, – строго сказал Макрин. – И тебя не пущу. Это враждебная земля, где найдется много желающих искалечить и убить поморца. Отправим туда твоего раба с письмом. Пусть докажет свою преданность и искупит вину. Согласен?
– Нереуса? Он не справиться один.
– Дай обещание, что простишь его. Такой посул подстегнет лучше кнута.
– Я поговорю с ним, – уступил Мэйо. – Через пару недель. Если раны не загноятся и начнут нормально заживать.
– Мази Хремета способны творить чудеса. Шкуры невольников крепки, а твой островитянин молод и силен. С ним все будет в порядке.
– Я принес жертвы Веду и Асглэппе.
– Если хочешь, помолимся им вместе.
Юноша протянул руки к отцу:
– Для меня – это честь и огромная радость.
