– Тише, мой хороший, тише, я быстро. Я знаю, тебе страшно, знаю. Так и должно быть. Всё будет хорошо. Обещаю. Мы выберемся. Я люблю тебя, слышишь? Люблю.
Мне легко это говорить. Очень легко. Я не сказала ему этого тогда, но сейчас… он пришёл за мной. Спустя долгие три года он искал меня, он нашёл…
В его глазах стоят слёзы.
– Лен… – хрипит, кашляя, – я… прости меня. Прости.
– Что? – не понимаю, о чём он.
– Э-т-то я… – старается говорить быстро, – я видел тебя в ту ночь, я… знал, что творит Дима, и… не защитил, не уберёг тебя тогда…
Смотрю на него во все глаза:
– Ч-что? Что ты? О чём?
Воздух вокруг смерзается – не вдохнуть.
Он цепляется за юбку:
– Прости… я должен был, должен…
Времени нет, времени совсем нет. Не думай. Не думай ни о чём.
Я разворачиваюсь, выдёргиваю подол из его рук и бегу так быстро, как могу.
Двор, забор, машина… Дорога. Ключ, зажигание, свет фар…
Даю заднюю, чиркаю по дереву, тыкаю телефон – он молчит. Еду… минута, две, три, четыре…
Он умрёт там.
Пять… Я на шоссе. Есть сеть.
Сто двенадцать… гудок… Смотрю в навигатор: координаты, которые он ввёл, чтобы приехать сюда.
Да возьмите вы уже трубку!!
– Алё? Да! Мужчина, ножевое ранение в живот, внутреннее кровотечение, кровопотеря – литр или больше, возможно, задета печень… Куда? – называю данные. – Быстрее, пожалуйста. Полицию? Да, вызывайте, всех вызывайте, только быстрее! Да, я врач. Кто я? Просто… врач. Елена Киселёва.
Отбой.
Откидываюсь на спинку, закрывая глаза, вспоминая… Ключи в руках Глеба, они с Лёшей ругаются. Лохмотья ощущений… бахрома… Меня кто-то отвязывает… Глеб? Это был Глеб?
Трогаю шею, ухо – рваная мочка распухла, висит рваным куском мяса, но раковину не задел. Боль приходит только сейчас – я забыла, что он меня ранил в плечо, смотрю – предплечье навылет.
Я сижу в машине на съезде с шоссе на разбитую просёлочную дорогу, чтобы перехватить «Скорую» и повести за собой. Включаю мигающую аварийку, чтобы меня заметили.
Прислоняюсь виском к стеклу – вокруг тишина новорождённого дня – холодный рассвет развесил клочья тумана на голых ветках, залил низину густым молоком тумана.
Он умрёт. Он наверняка умрёт, а меня посадят. Я приведу полицию в дом, где убитая девушка, прикованный в подвале парень и… раненый или мёртвый мужчина.
Медленно моргаю и слышу сирену. Это они – уже близко. Глаза закрываются сами собой, свет съёживается, расползаясь по швам, и исчезает…
<p>Эпилог</p>Дверь приоткрылась, и в проёме показалась темноволосая голова:
– Елена Васильевна, можно?
– Моё мнение не изменится. – Елена оглядела долговязого парнишку – джинсы на три размера больше, расхлябанные ботинки, яркий свитер и сверху халат. – Кухаренко, вы же неглупый парень, голова работает отлично…
