Прикованная полностью

– Дорогая моя Маша, – он берёт её за руку, – ты единственная девушка на свете, к которой я испытываю такие глубокие чувства. И я очень хочу, чтобы ты оказала честь стать моей женой.

Он достаёт из кармана кольцо и протягивает ей.

Мне становится тошно и смешно, и я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не захохотать. Настолько киношно и нелепо это выглядит.

Но ей нравится. Этой глупой девочке нравится. Слёзы на глазах, дрожащие руки, счастливая улыбка… Она растерянно кивает.

– Это значит «да»? – переспрашивает он, тоже со слезами на глазах.

– Да, да, да! – Она кидается ему на шею. – Ох, Вовка!

– Погоди, – он надевает ей на палец кольцо, – вот. Теперь ты официально невеста.

– Не-вес-та, – она оборачивается ко мне, – Светлана…

– Я очень-очень рада! Очень рада! – Я стараюсь изобразить радость. – Какая прекрасная новость!

– Знаешь, – доверительно говорит он ей, – ты первая девушка, которая понравилась моей маме.

Вот оно как, оказывается, были и другие девушки, которые не нравились его маме. Мне даже страшно подумать, что с ними стало.

– За это ведь стоит выпить, да?

Он неподдельно рад.

– Точно стоит! – Я поднимаю бокал.

– Спасибо вам, – она смотрит на меня тепло, – мне так приятно, что я вам нравлюсь.

Выпиваю, подхожу к ней, он стоит близко, но я обнимаю её с другой стороны.

– Уезжай отсюда, – шепчу на ухо.

Она тоже меня тепло обнимает, отстраняется:

– Что вы сказали?

«Идиотка глухая!»

– Я говорю, счастье-то какое!

И тут же отворачиваюсь, открывая объятия ему:

– Поздравляю тебя, сыночек, ты нашёл свой идеал!

– Идеал ёлки, это абсолютный идеал! Погоди, давай осторожно, – Елена прикидывала, пройдёт ли она в проём, – чуть левее.

Глеб, двигаясь спиной, оборачивался:

– Ещё немного. Главное – её в гостиную внести.

И действительно, заморская красавица была на удивление пышной, с чуть голубоватыми кончиками мягких иголок, со смолистым уютным запахом.

– Какая красивая! И как вы её будете выносить потом? – Кира сидела на диване, наблюдая за процессом. – Давайте помогу.

Она протянула руку, и Елена заметила у Киры на запястье красную нитку.

– Что это? – Она вспомнила, что у кого-то уже видела нечто похожее.

– А, – Кира повертела рукой, – это сейчас модно. Мне одна девчонка в больнице сделала. Говорят, что если красную нитку завязать специальным узлом и «заговорить её», то это к счастью. Сейчас многие такие носят, ты что, не замечала?

– Нет. – Елена пожала плечами.

– Так что, помогу? – Кира встала.

– А ну брысь, – Елена махнула рукой, – а то мы тебя обратно в больницу отвезём.

– Да-да, беременным девушкам тяжёлое таскать нельзя. – Глеб посмотрел на неё поверх очков.

Кира вернулась на диван.

– И вообще, тебе нужно меньше ходить и больше сидеть, а ещё лучше – лежать, – она положила верхушку ёлки на пол, – и выполнять все предписания врача, если ты хочешь выносить этого ребёнка.

– Всё-всё-всё, – Кира замахала руками, – я поняла, я ВСЁ поняла.

Она совсем сникла и уткнулась в телефон.

Глеб опустил ствол и отошёл – деревце занимало почти половину комнаты.

– Игрушки есть?

– На антресолях была коробка. Может, ты слишком строго? – прошептал Глеб, когда они вышли в коридор.

– Да ну, брось, – она оглянулась, – вот эта стремянка, да?

– Угу, – он подтащил лесенку, – ты держи меня, чтобы я не свалился.

– Если она хочет этого ребёнка, то должна понимать, что за неё никто его не выносит.

Елена чувствовала, что иногда перегибает палку. Где-то в глубине души она надеялась на выкидыш и страшно этого стыдилась, поэтому проявляла о дочери повышенную заботу.

– Ну что, как там с игрушками?