— Эй, ты! — какой-то варвар дернул Слава за плечо. — Не смей приставать к моей дочери!
— Простите, — подняв руки, Слав отступил от девушки. — Простите, я обознался.
— В следующий раз проломлю тебе голову! — пообещал разгневанный отец, но Слав его не слушал. Он повернулся и побрел к дому Игора.
— Слав! — позвал его кто-то. Юноша повернул голову: от одного из домов отделилась темная фигура и поманила пальцем. Слав пошел к ней.
— Кто ты? — спросил он.
— Иди за мной, Слав, ты все узнаешь, — голос определенно был женским, и Слав последовал за незнакомкой. Она привела юношу на пустырь за полуразрушенным домом.
— Жди, — сказала женщина и скрылась за стеной. Слав остался стоять, озираясь, и услышал, как хрустит песок под чьими-то, явно не женскими, ногами. Славу стало тревожно, но что может угрожать ему, когда он под защитой и покровительством Игора, слово которого варвары чтут, как закон?
Возникшие в полумраке тени двигались слишком быстро для людей, пришедших познакомиться. Слав вспомнил уроки Юра и вовремя уклонился, когда одна из теней прыгнула на него. Сталь рассекла воздух над головой, Слав ударил нападавшего ногой, отшвырнув к стене, и успел увернуться от второго. Вращение, уклон, нырок… Пока Слав держался, но это не могло продолжаться долго. Он безоружен, а у этих мечи, и некому прийти на помощь.
— Стоять! Бросайте оружие! — громовой крик потряс воздух. Убийцы замерли, переглянулись и исчезли во тьме. Явившиеся из тьмы воины бросились за ними. Вдалеке раздались крики и звон мечей, и только тогда Слав почувствовал, что ранен. Рана горела огнем, и кровь текла из плеча, задетого мечом убийцы.
— Тебя едва не убили, — сказал Игор. Держась за плечо, Слав взглянул на вождя:
— Я не знаю, зачем они хотели убить меня.
— Да? — спросил Игор. — Сейчас мы это узнаем.
Вернувшиеся воины приволокли троих. Одного уронили, как мешок с отбросами. Он был мертв. Остальные двое живы. Заломив убийцам руки, воины держали их за волосы, заставляя смотреть в лицо правителю.
— Почему вы напали на него? — грозно спросил Игор.
— Мы мстим за убийство человека. Он виновен, — не в силах пошевелиться, одними глазами нападавший показал на Слава.
— Это не значит, что можно кого хочешь убивать на моей земле, — сказал Игор.
— Нам нельзя вернуться без его головы! — хрипло проговорил убийца. Его глаза сверкнули. — Отдай его нам, вождь!
— Побеспокойтесь о своих головах! — сказал Игор. — Вы хотели совершить месть на моей земле, а каждый, кто ходит по ней, находится под моей защитой! Каждый, пусть даже он гмор! Если человек виновен, сужу его я — и никто другой! Почему не пришли ко мне и не сказали: вот человек, обвиняемый в убийстве?
— В городе мы слышали, что ты оправдал его на суде, и думали, что не позволишь убить его…
— Убирайтесь отсюда! — Игор схватил пленника за ворот и встряхнул. — Даю вам время до восхода! Иначе ваши головы будут торчать на кольях! Убирайтесь!
Воины отпустили их и, не оглядываясь, наемники побежали прочь.
— Тебя хотели убить, — сказал Игор, поворачиваясь к Славу. — Ты что-то скрыл от меня?
— Нет, вождь. Я никого не убивал, это ошибка, — сказал юноша, а в голове его вертелась мысль: что было бы, если бы наемники пришли к Игору и потребовали выдачи Слава? Отдал бы его правитель Истока?
— А кто убил? Ты это знаешь, я вижу. Кто?
— Зачем тебе это знать, правитель? — Слав дерзко взглянул на Игора. — Ты уже прогнал Красноголовых. Не вернешь же ты их обратно, если узнаешь, кто убил их человека?
— Мне любопытно знать, кого скрывает и защищает гмор, голова которого и так висит на волоске? Подожди-ка, я понял. Это женщина?
— Да, — признался Слав, лишний раз убеждаясь в проницательности вождя.
— И где она теперь? — спросил Игор.
— Если бы я знал…
— Это она помогла тебе бежать?
— Скорее, я ей, — усмехнулся Слав. Воспоминания об Ангеле теплой волной захлестнули сердце. Он помнил каждую минуту, проведенную с ней.
— Вот как? Ты должен рассказать мне об этом.
Мерк не мог приходить часто, чтобы не возбуждать подозрения спецслужб. По крайней мере, он так сказал. Волод ждал агента почти неделю и за это время изнемог от тяжелых мыслей и безделья. Он ненавидел Мерка, но его появление сулило хоть какие-то перемены в размеренно–скучной, уже начинавшей тяготить Волода жизни гморов.
Юноша чувствовал себя, как говорили гморы, не в своей тарелке. Еще месяц назад казавшаяся идеальной, жизнь гморода открылась с иной стороны. Да, здесь многое восхищало и радовало, здесь хотелось жить вечно, но теперь Волод знал, что за каждый день счастья придется заплатить. Не металлом или битым зверем, тем, что юноша мог добыть сам — совсем другой ценой. Той, какой скажут. Он чувствовал вину за смерть Юра. Да, Юр был мудр и прозорлив, он наверняка догадывался, что Волод — не Слав, но ничем не выдал своего знания и ничего не сообщил Изагеру. Иначе Волод был бы давно мертв. Но Мерк убил Юра.
