Хантер не сводил с меня заинтересованного взгляда. Хорошо, что только в глаза смотрел! Он взял рацию и проговорил приказ:
– Прислать отряд Солта в общественную душевую. Полный состав.
– Принято, командир, – тут же ответили ему.
Я демонстративно сложила руки на груди, придавая себе самый что ни на есть невозмутимый вид.
– Мне бы одеться. Ты не будешь против? – спокойно спросила его.
Хантер еще с секунду смотрел мне в глаза, а потом чуть склонил голову в сторону и дернул уголком губ.
– Конечно, – мягким тоном ответил главнокомандующий.
Дождавшись, пока он покинет раздевалку, открыла шкафчик и стала доставать свою одежду. По-хорошему бы заново принять душ и уже потом одеться, но все тело ныло и казалось, что если я хоть одну лишнюю минуту простою на ногах, просто свалюсь. Слишком многое сегодня произошло как в физическом, так и в эмоциональном плане. Мне нужен отдых, а гигиена подождет. В крайнем случае возьму антисептик у медиков.
Натягивать одежду было невыносимо. В местах соприкосновения с тканью казалось, будто кожа в принципе отсутствовала. Толстовку надела на голое тело: стягивающий бюстгальтер только усугубил бы положение. Возвращаться за шампунем и мочалкой не стала – не хотела видеть тела, лежащие там.
Я вовремя успела привести себя в относительный порядок, потому что душевую заполонили солдаты Хэйвена. Среди них оказалась и Кортес, которая тут же подошла ко мне.
– Бэйтс, ты опять всех уделала! – воскликнула она, порываясь обнять.
Пришлось ее остановить, подняв ладонь.
– Я тоже рада тебя видеть, Ингрид, – вяло улыбнулась ей. – Меня немного потрепали, поэтому с объятиями придется повременить.
– Да, теперь вижу, – понимающе проговорила она, рассматривая меня. – Тональник тут уже не спасет!
Она рассмеялась… и я вместе с ней.
В голос, как это бывает при просмотре отменной комедии! Она сумела рассмешить меня одной фразой. Хотя, возможно, тут дело в пережитом, ведь день был насыщенным на события, так что смех – это как раз то, что нужно.
Я сморгнула слезы от смеха, который постепенно перерастал из веселого в истерический. Кое-как успокоившись, похлопала ее по плечу.
– Спасибо тебе, Кортес. Мне это было нужно.
– Знаю, Бэйтс. Знаю, – добродушно улыбнулась она.
Переведя взгляд в дверной проем, заметила застывших там Мэлвина и Хантера. Оба смотрели в мою сторону какими-то странными взглядами. Будто впервые увидели.
– Так, где тут пострадавшие? – раздался голос Стерджиса за спиной главнокомандующего.
Хантер подвинулся, пропуская его вперед, а Мэлвин сказал:
– Нужно помочь Джо и осмотреть нападавшего в душевой.
– Понял, – кивнул парень, бросая через плечо: – Эй, Тацуо! Займись «мокрыми» делами, а я осмотрю пострадавшую.
Следом за Стерджисом показался и его напарник.
– Вечно тебе все лавры достаются, а я с потными и грязными преступниками дело имею, – ворчал он.
Со стороны это напоминало перепалку старых супругов. И такая сцена умиляла: только настоящие друзья могут пилить друг друга, но продолжать беспрекословно делать свое дело.
Закрывая шкафчик, бросила быстрый взгляд на дверцу и ужаснулась. Волосы мокрые и растрепанные, а из-за цвета (они у меня были светло-русые) пятна крови казались еще ярче. Лицо уставшее, но глаза горели. Забрав рюкзак, закрыла дверцу и поприветствовала подошедшего медика.
– Ну, давно не виделись, Джоанна, – с легкой усмешкой произнес он.
– И еще б столько же не видеться, да? – подхватила его настроение, но не тон.
– Хотел бы я сказать «да», но это будет враньем, – Стерджис подмигнул. – Пройдем к машине. Там я тебя осмотрю и обработаю.
– Нет, не стоит. Дай мне лучше бутылку с антисептиком, а обработку ран сама дома проведу.
– Ты уверена, что осколки нигде не застряли? – теперь и Хантер присоединился к нам.
– Нет, но все порезы у меня под одеждой, так что…
– Я медик, Джоанна, – серьезно сказал парень. – И если ты стесняешься…
– Уверяю, стеснение здесь ни при чем, – холодно ответила я, чувствуя, что уговоры меня только раздражают.
И куда подевалось хорошее настроение?
Сказывалась усталость. Мне нужен сон, а потом все остальное.
– Могу подтвердить, – со спокойной уверенностью заявил Хантер.
Все взгляды в мгновение устремились на главнокомандующего, сохраняющего невозмутимый вид. Только в глазах плясали черти. Кортес смотрела во все глаза, Стерджис – изумленно, Мэлвин – ну… Если бы так посмотрели на меня, то осталась бы кучка пепла на месте Джоанны Бэйтс. Остальные, кто работал в помещении, предпочли не подавать признаков жизни, чтобы ненароком не разозлить своего командира.
А я… Мне захотелось его придушить. Но эта ситуация казалась даже забавной. Это ненадолго вернуло мне хорошее настроение.
– Если хочешь, я могу тебя обработать, – предложила Ингрид, за что получила от меня благодарный кивок.
– Да, так и сделаем, – согласилась я, переводя вопросительный взгляд на медика.
Сначала он демонстрировал недовольство, пару раз возмущенно вздохнув, но потом сдался и стал доставать из сумки необходимые предметы.
– Держи. Только если в ранах что-то будет, сразу же вызывайте! – принялся поучать он.
– Как скажешь, кэп, – Кортес шутливо отдала Стерджису честь.
Когда выходили, Мэл обратился ко мне.
– Поговорим дома, Джо, – многозначительно произнес он.
– Разумеется, – в тон ответила ему.
Да, Мэлвин Диззель Солт, у меня снова появились вопросы.
До дома добирались в полном молчании. Кортес и я думали каждая о своем. А мне было над чем подумать.
Например, о нападении.
Это здорово отвлекало от боли во всем теле. Но вот мозг был перегружен. Интересно было узнать, кто подослал этих несостоявшихся похитителей. Невольно скосила взгляд на девушку.
А могли это быть сообщники тех, кто напал на нее в переулке? Собственно, это я и озвучила.
– Нет, Бэйтс, – уверенно заявила она, – сообщники моего бывшего не такие крутые ребята, как эти. Те, кто пришел за тобой, слишком хорошо упакованы.
– Тогда я уже не знаю, на кого думать, – немного раздосадовано произнесла я, поморщившись от неприятных ощущений. – Больше я тут никому не могла насолить.
Солдат пожала плечами.
– Всегда кто-то найдется, Джоанна. И это не обязательно тот, кого ты знаешь.
– Что ты этим хочешь сказать? – я остановилась и пристально посмотрела на Кортес.
– Что целью могла быть и не ты вовсе, – в зеленых глазах Ингрид было подозрение.
Признаться, я думала об этом. Я не такая уж важная персона, чтобы быть главным объектом в данном раскладе. А вот как рычаг давления или средство для достижения цели – вполне. И это как раз тот случай, когда хочется материться и биться головой о стену, потому что только два человека в этом городе тесно связаны со мной.
Мэлвин и Хантер.
И оба состоят в сопротивлении.
Из этого следует, что кто-то прознал о моей связи с «Ястребами», ведь как главнокомандующему самого большого и влиятельного города в Горле, Дилану Хантеру Солту никто не смеет угрожать. А вот предводителю восстания – вполне.
– Черт побери… – тихо выругалась под нос.
Кортес понимающе взглянула на меня, но вслух ничего говорить не стала. Будто понимала, что мне нужно время, много времени, чтобы все детали обдумать.
***
Штаб главнокомандующего армией Хэйвена. Комната для допросов
Мужчина крупной комплекции сидел на стуле полусогнутом состоянии. Из разбитого носа капала слизь вперемешку с кровью, правое плечо вывихнуто, а колени раздроблены.
Ответы получены.
Командир Хантер снял шипастый кастет и медицинские перчатки, после чего стал расстегивать пуговицы на футболке-поло. Он не любил гражданскую одежду, предпочитая все время, кроме сна, ходить в униформе. Привычно зачесанные назад волосы теперь спадали на лоб волнистыми прядями. Он пригладил их пятерней и бросил надменный взгляд в сторону преступника.
Хантер считал таких людей если не отбросами, то биоматериалами третьего сорта.
Наемники.
Хуже дезертиров.
За деньги мать родную готовы убить и по частям продать. Эти были хорошо обучены и экипированы, но с
Гарри Бакстер не угомонился. Он хочет вернуть Джоанну Бэйтс в Зону Б, но лишь ее – семья вдовы мэра не волнует. В противном случае наемники начали бы с жилища Мэлвина. Хантер первым делом проверил сохранность детей и матери Джоанны. Он не беспокоился лично о них, просто хотел, чтобы в городе было все спокойно. Хотя бы ненадолго.
Теперь ему как никогда необходимо было поговорить с глазу на глаз со вдовой. Он должен знать посекундно события вечера, когда погиб Томас Бэйтс. Наемник рассказал о внеплановой встрече глав городов и убежищ Горла. Хантеру необходимо выдвигаться немедленно, поэтому разговор с девушкой откладывается. Это обстоятельство его раздражало, но ничего поделать нельзя. Если правительство и дальше продолжит скрывать от людей реальную опасность, человечеству конец. Не то чтобы Хантер слыл самаритянином, просто он не сможет жить, зная, что совершал ужасные вещи ради своей родины впустую.
– Ты… ты теперь убьешь меня? – прохрипел наемник.
Главнокомандующий удивленно вскинул брови, поражаясь, как тот еще не отключился после полученных травм и болевого шока. Склонив голову вбок, Хантер пристально всматривался в то месиво, что когда-то было лицом преступника.
– Тебе бы этого хотелось? – ледяным эхом пронеслось в помещении.
– Все равно… – наемник зашелся кашлем и сплюнул кровью на пол. – Я не жилец… Эта ищейка не оставит все в покое…
– Ищейка? – командир подошел ближе.
– Бакстеру… нужна она. Он… он сказал, чтобы… мы… привели ее. Достали для него… любой ценой. Мы… – снова приступ удушающего кашля, – не справились. Все, кто… уцелел, нежильцы… – он с большим трудом поднял голову, чтобы посмотреть в холодные глаза Хантера. – Так что… да… мне бы… этого хотелось.
Не сводя пристального взгляда с наемника, главнокомандующий расстегнул кобуру и вытащил личное оружие. Служебный пистолет, как и форма, остались дома, но кольт «Питон» всегда был при нем.
Вытащив револьвер, взглянул на барабан – пустая каморка на месте. Взвел курок и не моргнув выстрелил. Гильза, упавшая на пол, своим звоном оповестила об окончании допроса.
Хантер никогда не был милосердным к тем, кто нарушает закон. И смерть наемника не являлась актом милосердия. Солт знал, что как только тот попадет в тюрьму, подсадные заключенные из Зоны Б узнают, что именно рассказал преступник, а главнокомандующему незачем оповещать противника о том, что и сколько он знает. И если Гарри Бакстер будет считать, что его отряд несостоявшихся похитителей мертв, то успокоится.
Хотя бы на время.