— Тогда! — вскрикиваю обиженно я. — Зачем ты сказал сорвать его?
Он вырастает напротив меня, и смотря прямо, с присущим высокомерием, отвечает:
— А ты думала, что если сорвешь вишенку, не будешь платить?
— Что?
— Скажи спасибо, что я не предложил тебе что-то похуже, — сообщает он. Отходит к столу, отодвигает стул и садится в него, чувствуя себя прекрасно. А мне больно. Не столько от раны, сколько от ситуации.
— Я не виновата, что твоя мама меня удочерила, — поджав губы, дрожащим голосом говорю я. — Если тебя что-то не устраивает, скажи ей об этом.
— А не ты ли тут пытаешься из кожи вон лезть, чтобы мама тебя похвалила? — ядовитым тоном кидает он. А мне и сказать нечего, ведь прав, по факту прав.
Я жду от нее похвалы, как глотка воздуха. Отказываю себе в еде, тренируюсь больше остальных, не общаюсь со сверстниками и все ради чего? Ради одного короткого — “молодец”. Я до ужаса боюсь не оправдать маминых ожиданий, надежд, которые она возложила на ребенка. И мне отчего-то хочется, чтобы она гордилась мной. Чтобы все вокруг гордились тем, какая Дарья прекрасная дочка, хоть и приемная.
Если родная мать отказалась от меня, это не значит, что я какая-то бракованная. Руки и ноги как у всех. Глаза отлично видят. Со слухом проблем нет.
Я не бракованная. Я нормальная. И меня взяли в семью, потому что считают также.
— Молчишь? — голос Глеба врывается в мое сознание. Только ответить ему мне нечего, он не поймет. У него с рождения все — дом, красивая одежда, внимание мамы. Он никогда не чувствовал себя ущербным, не просыпался со слезами, задаваясь в сотый раз, что сделал не так. Почему его оставили одного.
— Молчи, — кивает сам себе Гордеев. — Только за дверью. У меня голова болеть начинает, когда тебя вижу.
— Мы… — выдавливаю из себя остатки гордости, — могли бы стать друзьями.
Мальчишка подрывается со стула, хватает меня за руку, до боли сжимая тонкое запястье, и силой выталкивает из сада. Я падаю на пол, когда он пихает мое хрупкое тело в коридор. С нынешним весом противостоять приемному брату практически невозможно.
— Даже не мечтай, — цедит сквозь зубы он и прежде чем захлопнуть дверь, добавляет. — Ты навсегда останешься чужой.
___ Дорогие читатели, как думаете, Даша права или нет, что пыталась угодить новой маме?) Делитесь в комментариях.)
<p>Глава 06 — Даша</p>Глеба нет. Неделю назад он уехал в Канаду и вернется теперь только к осени. Мне нравится такой вариант, по крайней мере, никто не будет строить козни. А еще с моей ноги, наконец-то сняли гипс. Прописали процедуры и сказали, что уже к началу июля я смогу вернуться к тренировкам.
Я написала об этом маме, но она не читает сообщения. Зато мне позвонила педагог из балетного училища. Когда девчонки шептались, что я ее любимица — не верила, а зря. Ее звонок поразил до глубины души:
