— Какого дьявола, Даша? — кричит он. — Ты что завела себе хахаля, который решил поиграть в героя-ревнивца?
— Нет, он не мой парень, — зачем-то говорю правду, закрыв глаза. Пульс до сих пор не восстановился.
— Ты там решила уйти в отгул, вместо того, чтобы пахать на тренировках?
— Господи! — вскрикиваю раздраженно я. — Зачем ты мне звонишь, Гордеев? Я и так знаю, что постоянно косячу, но это не значит, что моей карьере пришел конец. Я буду танцевать, хочешь ты того или нет. И вообще, зачем ты мне звонишь? Сообщить, что завтра апокалипсис?
Слышу его тяжелый вздох.
— Не дождешься. Мать тебя искала. Заставила меня быть посредником.
— Мама? — желудок совершает кульбит и падает куда-то вниз, в пропасть.
— Она вернется в конце августа, — он делает короткую паузу, словно обдумывая, должен ли сообщить продолжение, но в итоге сообщает. — И я тоже. Надеюсь, к тому времени ты окончательно сломаешься.
— Иди к черту, — кидаю я.
— Дашка!
— Просто… — Глеб перебивает.
— Если еще раз кто-то возьмет на меня трубку кроме тебя — молись!
На этой фразе Гордеев сбрасывает вызов. А я смотрю на экран и задаюсь вопросом, что его так зацепило? Звонок мамы или тот факт, что у меня может появиться парень. Нет — защитник.
___ Дорогие читатели! Как думаете: это ревность или просто раздражение проявилось у Глеба?) Делитесь в комменатриях.)
Каким-то чудом меня не выгоняют из предстоящей постановки, но настроение от этого лучше не становится. Я постоянно ловлю на себе косые взгляды, хотя выкладываюсь на полную и даже после тренировки остаюсь, лишний час, упражняясь у станка.
Тот парень Артем продолжает играть в преследователя. Теперь он пишет мне в соцсетях, но, к счастью, не караулит у входа в театр. Его сообщения максимально странного содержания:
Я не отвечаю, потом и вовсе блокирую. А в начале августа либо мой больной мозг окончательно дает сбой, либо Артём переходит в решительное наступление. Утром мы пересекаемся на автобусной остановке, когда я выхожу на улицу, двигаясь в сторону театра. Во время репетиции к нам заходит курьер с посылкой, на нем кепка, лица не видно. Но у меня складывается стойкое ощущение, что это Артем. Он так подает сигнал. Я теряюсь и даже падаю, впервые спустя столько времени. Нога адски ноет от боли, тогда как сердце неистово проклинает моего преследователя.
Надо написать на него заявление.
Когда я выхожу из гримерки, то слышу голоса девочек, среди них Лана. Они даже не стесняются говорить тише.
— Ты видела, как она упала?
— Ага, капец. И как ей не стыдно возвращаться в таком состоянии на сцену?
— Наверное, мамаша ее денег дала. Миронова просто выскочка, которую проучит однажды сцена.
Дальше я не решаюсь слушать, и так тошно.
Меня выворачивает от их высокомерия и пустоты. Сжимаю кулаки, пытаясь сдержать вспыхнувшее внутри негодование. Как же бесит эта атмосфера лицемерия и злобной зависти, царящая в кругах изнанки балета! Красиво снаружи и гнило внутри.
На улице снова замечаю Артема, от одного его вида меня потряхивает. Поэтому придаю телу ускорение и быстро запрыгиваю в такси, которое заранее вызвала. Когда мы отъезжаем, мне приходит уведомление на телефон:
“Пользователь лайкнул вашу фотографию”.
Внутри все передергивает. Этот парень вообще когда-нибудь оставит меня в покое?
Через сорок минут оказываюсь дома. Заглядываю на кухню, но там никого. Огромный особняк никогда прежде не виделся мне таким одиноким и в какой-то степени даже пугающим. Здесь и раньше-то жизнь едва чувствовалась, а теперь без Глеба, мамы и прислуги все будто замерло. Мир стоит на паузе.
Я тихо вздыхаю и поднимаюсь к себе. День выдался нервным, и сейчас мне хочется лишь одного — принять расслабляющий душ и упасть в кровать. Пройдя в ванную, я быстро раздеваюсь и включаю воду. Стоя под теплыми струями тропического душа, понемногу расслабляюсь.
“Все должно наладиться”, — твержу себе. По-другому и быть не может.
Завернувшись в полотенце, я выхожу в спальню. Меня так размаривает, что вместо того, чтобы одеться, просто плюхаюсь на кровать — усталость берет свое. Чувствую, как глаза сами собой начинают закрываться. И я не пойму, то ли это видение сна, то ли происходящее реально. Мне вдруг чудится, будто кто-то входит в спальню, останавливается напротив кровати и склоняется надо мной. Тело словно наливается свинцом, руки становятся влажными и прохладными. Я распахиваю шире глаза и вижу перед собой Артема. Он склоняет голову, с интересом разглядывая меня в одном полотенце. Затем осторожно берет мою руку и тянется к ней губами.
— Не смей!
Резко вскрикиваю, открыв глаза. Сердце бешено колотится, спину, словно покалывает тысяча иголок. Оглядываюсь. Показалось что ли? В комнате никого. Разве что ветер гуляет, шелестя занавеской.
— Сон, наверное, — шепчу себе под нос.
