— Нет, я тут ни при чем. Потом уже, когда узнала, что Павла убили, я была зла на Николая. Думала, что он мне во вред, специально так сделал. И мне даже пришла в голову мысль, будто он таким образом хотел меня наказать. Подумала — вдруг он меня подставил? Но вроде нет. Хотя, как назло, алиби у меня никакого — весь вечер по магазинам ездила.
— А тогда почему он убил? — спросила я.
— А вы уверены, что убил именно он, Николай? — Вика все еще удивлялась.
— Он был в тот день в Тарасове. И один раз мелькнул на свадьбе перед видеокамерой.
— Ну, не знаю, — задумалась Терехова. — После убийства я встретилась еще раз с ним, опять же через знакомую. Эту встречу вы и засняли. Я стала спрашивать, зачем он убил моего мужа, Павла Терехова. Он сначала очень странно посмотрел на меня, несколько раз спрашивал, действительно ли это мой муж, а потом стал доказывать, что он ни при чем. И ничего об этом не знает. Больше всего его удивило имя моего мужа.
— Замечательно. Значит, он сказал, что не убивал, — размышляла я.
— Да. А еще говорил, чтобы я больше встречи с ним не искала, так как ему совсем не светит иметь знакомство с глупыми бабами вроде меня. И все. Больше я ничего не знаю.
— А кто вам сказал, что уже есть подозреваемый?
— Следователь.
Я задумалась. Если все так, как говорит Терехова, то до закрытия дела еще далеко. Нельзя, конечно, безоговорочно верить ее словам, но задуматься стоит. Вот я и задумалась.
Ну, и что я имею? Очень запутанное дельце.
Я вышла от Виктории, села в машину и быстро добралась до дома. Был уже вечер, и дел на сегодня уже предостаточно. Надо теперь переварить информацию, которая свалилась на меня, как снежный ком.
Горошек был дома и вышел мне навстречу. Он искупался, и волосы мокрыми прядями были рассыпаны у него по плечам. Как русалка стоит. Видок, скажем, не для слабонервных. Но я себя таковой никогда не считала.
— Как твои дела? — задал он мне совсем простой вопрос, но я не знала, что на него ответить. Как мои дела? А кто их знает?
— С легким паром, — сказала я ему.
— Спасибо. Я гляжу, ты какая-то задумчивая. Случилось что?
— Ничего особенного не случилось. Устала просто.
Я вспомнила, что мне вчера так и не удалось поваляться в ванной. Значит, я сделаю это сегодня. Тем более надо хорошенько привести себя в порядок перед завтрашним вечером. Я сообщила об этом Максиму и закрылась в ванной.
Включила воду, налила душистой пенки, положила под голову подушечку и с блаженством закрыла глаза. Взять бы сейчас и отключить все мысли. Но они, как на-зло, так и лезли в голову.
Прежде всего непременно надо найти этого Николая, чтобы поговорить с ним по душам. Сдается мне, это все-таки он убил Терехова, только заказчиком была не Виктория, а кто-то другой. По-видимому, он потому и удивился, когда узнал, что нечаянно убил мужа Вики. А потом, когда все для него прояснилось, он перед Тереховой все стал отрицать. К тому же все так удачно сложилось — подозреваемая готова, как на блюдечке. И причина у нее подходящая. Даже очень. Ни к чему не придерешься.
Так. А Николая можно найти, как я поняла, только через знакомую Вики. Жаль, что не догадалась сразу адресок ее подруги спросить. А надо было. Хорошо хоть посоветовала Вике о нашем разговоре никому не говорить. Да, я думаю, ей и самой этого не надо.
И еще эти «шишки». Надо быстрее с ними разобраться, чтобы либо отмести их, либо дальше раскручивать.
Я прибавила горячей воды, чтобы было теплее, и продолжала блаженствовать. Максим постучал в дверь:
— Ты там, часом, не утонула?
— Нет, а что? Надо было?
— Хватит. Выходи давай. Мне одному скучно.
— Ну, если только из-за этого, — посмеялась я.
Через пять минут мы сидели на кухне. Горошек взялся сварить кофе и разогреть ужин. Я только порадовалась, что мне не приходится этим заниматься. Сходила и принесла фотографию Николая и показала ее Максиму:
— Этого типа, случайно, не знаешь?
— Нет. А что, должен? — удивился он.
— Говорят, он у вас в городе известный киллер.
— Не знаю, — усмехнулся Горошек. — Мне кажется, киллер не может быть известным. Если его все знают в лицо, то он уже не киллер.
— Ну, это я так, для красного словца, — поправилась я.
— Ничего сказать не могу. Но если это на самом деле так, то ты должна мне пообещать, что после завершения своего дела разрешишь не только использовать информацию про шантаж «шишек», но и написать про него. Особенно, если его не поймают.
— Если его не поймают, тебе нельзя будет о нем писать, — ответила я. — Во-первых, это опасно, а во-вторых, тебя могут обвинить во лжи. Знаешь, сколько у этого народа денег? С тобой и судиться могут. Потом близко к печатному изданию не подпустят.
— Да. Ты права, так что постарайся его поймать. Но всю информацию мне.
— Нельзя быть таким жадным, — пожурила я Максима.
— Можно, — уверенно заявил тот.
За такими вот примерно разговорами мы поужинали, а потом разошлись по комнатам. Горошек приглашал меня телевизор посмотреть, но я отказалась. Он расстроился.
