«Чудовищные злодеяния иракского режима потрясли прогрессивных людей во всём мире. Это свидетельствует о том, что иракские власти глумятся над элементарными принципами человечности и демократии, открыто бросают вызов иракскому народу, всей мировой прогрессивной общественности».
На улицах Багдада устраивались публичные казни «врагов народа». Многотысячные толпы проходили мимо виселиц с качавшимися на них трупами. Когда правительственные войска атаковали курдов, Москва запротестовала и предложила всему миру осудить иракский режим. Курды составляли примерно треть иракской компартии. В конце того же года баасистов свергли, но в 1968 году партия БААС вновь пришла к власти.
Однако этот режим перестал быть в глазах Москвы фашистским. Название партии БААС перевели на русский язык. Название в Москве понравилось: Партия арабского социалистического возрождения. Ирак стал получать советскую помощь и кредиты, затем оружие.
Власть еще в 1966 году вступила в переговоры с курдами. Именно в этом году собственный корреспондент «Правды» Примаков получил указание отправиться на север Ирака. Поездку он начал с Багдада, где взял интервью у нового президента генерала Абд аль-Саляма Мохаммада Арефа. Тот позволил Примакову беспрепятственно отправиться на север. Ночью его привели в землянку Барзани. Тот обнял советского журналиста со словами:
— Советский Союз — мой папа.
Барзани был очень откровенен с Примаковым. Поэтому шифровки Евгения Максимовича высоко оценили в Москве и попросили вновь отправиться в Иракский Курдистан. Постепенно его поездки превратились в посредническую миссию. Примаков встречался и с Саддамом Хусейном, который еще не был человеком номер один в Ираке, но в ту пору отвечал за отношения с курдами.
«С 1966 по 1970 год, — вспоминал Примаков, — я был единственным советским представителем, который регулярно встречался с Барзани. Летом жил в шалаше, зимой — в землянке».
В одной из поездок в качестве переводчика с Примаковым был молодой дипломат Виктор Викторович Посувалюк, будущий заместитель министра иностранных дел.
Курдам обещали предоставить автономию, право избрания собственных властей, участие в правительстве. Договорились, что вице-президентом Ирака станет курд. 10 марта 1970 года Мустафа Барзани подписал соглашение, рассчитывая на обещанную автономию. 11 марта новый президент Ирака генерал Хасан аль-Бакр зачитал текст соглашения по радио и телевидению.
Но Барзани так и не дождался обещанного. На границе с соседним Ираном целенаправленно создавался «арабский пояс», чтобы изменить демографическую ситуацию, туда переселяли иракцев-арабов. А исконных жителей правительственные войска выселяли из Иракского Курдистана сотнями тысяч. В 1974 году лидеры курдов сочли, что их обманули, и вооруженная борьба возобновилась.
Попытка примирить иракское руководство с курдами не могла увенчаться успехом. Короткие периоды затишья сменялись новыми атаками на курдов. Став президентом Ирака, Саддам Хусейн травил курдские деревни химическим оружием. Саддам Хусейн, как и многие арабские лидеры, был непримирим и нереалистичен, поскольку влияние традиций и эмоций на него сильнее доводов рассудка. В этом отражается и свойственная исламским экстремистам привычка противопоставлять себя остальному миру.
Президент Туниса Хабиб Бургиба с горечью говорил:
— У нас, арабов, эмоции подавляют разумные действия, эмоции оправдывают инертность. Мы, арабы, кричим, наносим оскорбления, мы погрязли в ругани, мы проклинаем и думаем, что таким образом мы выполняем свой долг. За всем этим стоит комплекс неполноценности.
В 1983 году Юрий Владимирович Андропов, который стал генеральным секретарем ЦК КПСС, и министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко предприняли попытку помирить союзников СССР — Ирак и Сирию. В Багдаде и Дамаске побывал Евгений Максимович Примаков, тогда директор Института востоковедения Академии наук. В результате в Москву конфиденциально прибыли министры иностранных дел Ирака и Сирии. Переговоры не переросли в договоренности, тем более в соглашения.
Дело в том, что еще 28 июля 1979 года Саддам Хусейн объявил, что раскрыл заговор среди своего ближайшего окружения, причем заговорщики получали помощь от враждебной Ираку «иностранной державы». Выяснилось, что враждебная держава — это Сирия.
Президент Сирии Хафез Асад протестовал и требовал представить доказательства. Он отправил в Багдад министра иностранных дел и начальника генерального штаба, чтобы доказать, что Сирия ничего не предпринимала против Ирака. Они вернулись, получив от иракских братьев кассету с записью показаний одного из арестованных. Других доказательств не было. Президент Сирии предложил передать спорное дело на рассмотрение Лиги арабских государств. Саддам Хусейн не захотел. Он не признавал чужих авторитетов.
