Выборы декабря 1999 года дали Борису Ельцину повод покинуть Кремль. Но еще до выборов положение самого Бориса Николаевича изменилось. Совсем недавно чуть ли не все считали своим долгом продемонстрировать пренебрежение к Ельцину, походя пнуть президента. Его называли жалким человеком, который ничем не управляет, которого никто не уважает. Но в последние месяцы на Ельцина перестали нападать. Стихли и разговоры о том, что сам он давно ничего не решает и пляшет под дудочку своих советчиков.
Люди, близко соприкасавшиеся с ним в последние месяцы работы в Кремле, уверяли, что, хотя он выглядел больным стариком, его политический инстинкт, властность и умение маневрировать сохранились полностью. Его последний проект под названием «Путин» удался. И Борис Николаевич, казалось, непоколебимо сидит на пирамиде власти, которой все спешат присягнуть на верность. Но где-то в октябре он решил для себя, что уйдет. Его помощники заметили, что он как-то вдруг успокоился.
Владимир Путин на посту премьер-министра был сверхлоялен, всё согласовывал с Кремлем, не позволял себе ни намека, ни шага, которые бы кого-то в президентском окружении смутили. Недаром в своем телеобращении Ельцин, оценивая нового главу правительства, веско произнес:
— Я в нем уверен.
Почему Борис Николаевич остановил свой выбор на Владимире Владимировиче?
Логику отца попыталась воспроизвести Татьяна Дьяченко — в своем интернет-блоге:
«Вы уже смогли убедиться, что перед вами серьезный, сильный руководитель, политик… Вам нравились его содержательные доклады, его аргументация, его спокойный, сдержанный подход к острым проблемам, которые тут и там возникали в регионах страны. Вы не могли не оценить, как он достойно повел себя, когда на его учителя Анатолия Собчака произошла атака со сфабрикованными уголовными делами, и он, рискуя и должностью, и своим положением, фактически спас его.
И когда премьер-министр Сергей Кириенко предложил Путина на должность директора ФСБ, вы с удовольствием поддержали это предложение. Вам нравится в нем и то, что он не рвется на должности. Когда вы с ним говорили о назначении директором ФСБ, он ответил, что ему нравится та работа, которую он делает сейчас.
Вы наблюдали его во время работы Совбеза, во время различных совещаний, вы изучаете его во время встреч один на один, директор ФСБ постоянно на докладе у президента. Он один из самых содержательных людей в вашей команде. Вы решаете, что он — ваш главный кандидат.
Он поведет страну демократическим курсом. Он — за рыночные реформы. Он с сильным характером, он продолжит движение России вперед. У вас нет сомнения, что он победит во время предвыборной кампании Зюганова. Да, сейчас его никто не знает. Но вы уверены в том, что его обаяние и его внутреннюю силу сразу почувствуют люди. У вас нет сомнения, выиграет ли он выборы. Точно, выиграет. Вы только продолжаете думать и анализировать — Путин или не Путин. А потом всё-таки решаете. Путин».
Ельцин уверяет, что первый разговор с Путиным о передаче власти у них состоялся 14 декабря 1999 года, еще до выборов в Государственную думу. Ельцин сказал премьер-министру, что принял решение уйти досрочно: Путин становится исполняющим обязанности президента и в этом качестве участвует в выборах.
Владимир Владимирович, по словам Ельцина, не спешил с ответом. Борис Николаевич добавил, что намерен уйти до Нового года.
— Думаю, я не готов к этому решению, Борис Николаевич, — ответил Путин. — Понимаете, это довольно трудная судьба.
— Я тоже когда-то хотел совсем иначе прожить свою жизнь, — ответил Ельцин. — Не знал, что так получится. Но пришлось… Пришлось выбирать. Теперь вам надо выбирать.
Путин, как положено, продолжал отказываться:
— Вы очень нужны России. Вы мне очень помогаете. Очень важно, что мы с вами работаем вместе. Может, лучше уйти в срок?
Но Ельцин своих решений не менял.
— Ну так как? — настаивал он. — Вы мне не ответили.
— Я согласен, Борис Николаевич.
И Путин, и Ельцин потом порознь описывали этот разговор. Похоже, они упустили один важный момент, который не мог не обсуждаться: некие обязательства, которые Путин берет на себя. И речь должна была идти не только о личной судьбе Бориса Николаевича, семьи и некоторых фигур его окружения. Татьяна Дьяченко говорила журналистам, что Владимир Владимирович связан «человеческими обязательствами»:
— И не перед какой-то абстрактной командой, а перед папой.
Теоретически они должны были обговорить те ключевые направления политики страны, которые Путин возьмется продолжать. Но эту важнейшую часть разговора оба участника судьбоносной беседы в Кремле нам не пересказали.
