– Тебя очень нахваливал наш магистр зельеварения. Да и то, что ты ведьма, ни для кого не секрет. В общем, мне нужно одно редкое зелье.
– Ксинь, говори уже.
– Зелье Ладоги, – произнесла она почти шепотом.
Вздрогнув, я невольно сделала шаг назад.
– Нет… Нет!
– Раяна, прошу… Нет, умоляю тебя!
– Ксинь, это черная магия. Зелье Ладоги запретили больше двух столетий назад. Оно не изучено и опасно для жизни!
– Плевать. Мне нужно. Очень нужно!
– Зачем? В лавке любого целителя ты найдешь с десяток составов от… нежелательной беременности. Чем они тебе не угодили?
– Своей бесполезностью, – прошептала девушка, отворачиваясь к окну. – Я перепробовала все, что смогла найти. Влила в себя десятки флаконов – бесполезно. Этот плод, словно пиявка, присосался ко мне и не желает отваливаться.
От резких слов я снова дернулась, невольно сжимая руки в кулаки. Пусть беременность и была нежелательной, но так говорить о собственном ребенке… Я еле-еле сглотнула ком в горле и, откашлявшись, попыталась снова вразумить девушку.
– Возможно, нужно время или более качественный состав. Ксинь, пойми, Ладога не просто избавит тебя от плода. Она может вообще отравить организм, лишая и будущей радости материнства, и жизненных сил. А может, и самой жизни. Это темная магия. Очень темная.
– Плевать, – снова повторила оборотница, резко повернувшись. – Мне нужно избавиться от этого ребенка. До того, как он все поймет.
– Ты боишься его отца? Поэтому так рискуешь? Если он настолько влиятельный, можешь попросить защиты у администрации. Они точно не откажут.
– Нет! – выкрикнула Ксинь. И уже гораздо тише, с лихорадочным румянцем на щеках, пояснила: – Никто не должен знать обо мне и моем положении. Иначе все пропало. Иначе он оставит меня…
– Ксинь, ни один мужчина не стоит твоей жизни. Ты сама мне говорила…
– Он стоит. Стоит всего. Я готова умереть за него! Но… Ты не поймешь.
– Да, не пойму, – подтвердила и отступила еще на шаг от полутрансформировавшейся оборотницы. – Я не смогу помочь. Во-первых, мне неизвестен состав этого зелья – оно изъято из всех публичных источников. Во-вторых, даже если ты принесешь мне рецепт, у меня нет места для его приготовления, да и ингредиенты вряд ли мы сможем достать. В-третьих – я не хочу и не буду брать на себя такую ответственность. Ни за тебя, ни за гибель ребенка.
– И ты вот так просто бросишь меня в беде?
– Нет, не брошу. Я могу сходить с тобой в город и подобрать самое лучшее зелье. Или, если хочешь, поговорю с отцом малыша и попробую вразумить…
– Нет! – вскричала Ксинь и в один миг прижала меня за горло к стене. – Не с-с-смей с ним разговаривать! Он ничего не должен знать, поняла? Ничего!
– Хорошо, – прохрипела я, но взгляд не отвела. – Отпусти меня, Ксинь.
Полурука-полулапа медленно разжалась, и я смога сделать глубокий вдох.
– Я думала, что могу положиться на тебя, – произнесла девушка почти равнодушно.
– Можешь, но только если дело не касается угрозы твоему здоровью и запрещенных рецептов.
– Я все равно найду способ избавиться от него.
– Найдешь, я даже не сомневаюсь. Но прежде хорошенько подумай, ради кого и чего ты это делаешь. Дай себе четкий, а главное – правдивый ответ, а потом принимай решение.
– Я уже все решила, – отмахнулась она и направилась к двери. – А ты – слабая трусиха!
Спорить не стала. Пусть думает, что хочет. Я не собиралась жертвовать своими принципами и честью ради чужой одержимости. После ухода Ксинь внутри поселилось чувство холода. Таким странным образом моя интуиция иногда давала понять, что в скором времени на моем пути встретятся неприятности.
Тяжелый разговор, да еще на невыспавшуюся голову, испортил настроение. Подойдя к окну, я взглянула на припорошенную снегом землю, на первые морозные узоры, прочувствовала зимнюю стужу. В памяти всплыл танец Морозных Великанов, а следом за ним пришли воспоминания о чудесном вечере. Губы сами собой растянулись в улыбке.
Великая Кхасар, я даже предположить не могла, что по душе Айяру. Ловила иногда его задумчивые взгляды, но списывала их на беспокойство, оттого что постоянно влипала в истории. А оказалось, что я ему нравлюсь. Нравлюсь настолько, что он готов официально за мной ухаживать и обещал показать Даргамен.
Я готова была отправиться с ним хоть на край света, но изнутри грыз страх: не изменится ли отношение куратора, когда он узнает обо мне всю правду? Проверить это можно было только опытным путем, но порой слова мне не давались. Я хотела рассказать о ночном визитере и резко возросшей магической силе, но звуки застревали в горле. Словно какой-то блок не позволял выдать странного парня. От этого я только сильнее нервничала, но пока не нашла решение.
О том, кем являюсь на самом деле, я пока не могла рассказать, как и показать свой истинный облик. И не потому, что не доверяла Айяру. У навязанного жениха были обширные связи, а глаза и уши есть даже у стен академии – неизвестно, за какой из них притаилось коварное привидение, способное пустить ненужный слух.