– Как-нибудь справлюсь. – Я снова улыбнулся. Мне было приятно, что незнакомый парень проявляет по отношению ко мне заботу и внимание.
Работу я закончил раньше срока. И тянул время, думая о какой-то ерунде. Почему-то пропевал, именно пропевал про себя песни «Битлз».
Когда я вспоминаю об этой своей уверенности, вернее самоуверенности, не могу поверить, что это действительно был я. Хотя эта решительность касалась только физики и собственно университета. У меня была какая-то внутренняя убежденность в правильности своего выбора пути и в том, что я уникален в своем роде.
Так было и с Дианой. Наверное, моя бабушка была права и я просто обладал незаурядной интуицией.
Я всегда обладал чутким обонянием. Архаичный механизм на каком-то молекулярном уровне действует во мне сильнее. Даже кофе я различаю по особым оттенкам и нюансам. Сначала это был ее запах, очень тонкий и нежный, с пикантной горчинкой. Он говорил о страстности ее натуры, скрывающейся за бледностью тонкого лица.
Первый поцелуй возвысил нас и стер все границы, в одно мгновение сделал даже самые невозможные вещи возможными. Отпустил все страхи, все сковавшие нас опасения и тревоги.
Не знаю, что в ней сводило меня с ума больше всего: ее белоснежная кожа, как у мраморных статуй, или огромные блестящие глаза, чувственные полные губы или ни с чем не сравнимый аромат гиацинтов и только что распустившейся мать-имачехи?
Она не была моей первой женщиной. Наверное, в тридцать это было бы уже патологией. Я должен был узнать других. Но все это было только ради нее. Я узнавал их, чтобы завоевать ее любовь. Это сложно понять, особенно женщине. Но поверьте, все, что я делал до встречи с Дианой, я делал только для нее.
Мы вышли на дорогу и свернули в сторону Троицкого моста, забыв о своих планах и делах.
– Кто назвал вас Марком? Красивое имя.
– Мама. Она всегда все самое красивое выбирает. Это у нее в крови. Вам правда нравится? – спросил я, сам не понимая зачем.
– Очень. Оно сильное и потерянное. Какое-то обволакивающее, как туман.
Мне было приятно слышать ее голос, низковатый, ласкающий слух.
– У вас тоже прекрасное имя. Хотя вы совсем не похожи на охотницу.
– Охотницу? – удивленно переспросила она.
– Ну да. Мне на ум пришла Диана, вечно юная и прекрасная богиня, чьи стрелы не знают промаха.
– Вы правы, на Лизу Трео я совсем не похожа.
– Лизу Трео? – Настала моя очередь переспрашивать.
– Именно Лизу, свою возлюбленную, Огюст Ренуар изобразил в своей «Диане-охотнице». Мне нравится это полотно: Диана выглядит такой умиротворенной и спокойной.
– Наверное. Стыдно признаться, но я не знаком с этой картиной. Зато уверен, что, увидев вас, Ренуар забыл бы о Лизе. Кстати, вы здорово разбираетесь в искусстве.
– Я просто его люблю. Вот и все. Мне всегда казалось, что человек не может не разбираться в том, что ему интересно.
Я рассмеялся:
– Это точно. – Мне вспомнилось, как на каникулах я решал задачки по физике и математике, хотя меня никто не заставлял этого делать. Мне просто нравилось складывать стройные цифры в сложные уравнения. – Можно я буду говорить вам «ты»? – спросил я и сам испугался вдруг своей смелости. Как будто с этим «ты» я предлагал Диане что-то большее, всего себя.
– Как хорошо, что
Я повернулся, чтобы убедиться, что она не шутит. Глаза Дианы приветливо улыбались мне.
У нас не было долгой прелюдии свиданий с томлениями и ожиданиями следующей встречи. Не было чтения стихов и волнительных ужинов со свечами. Вернее, все это было, но позже, когда мы уже стали мужем и женой. А в тот день мы просто решили, что будем жить вместе, и через неделю Диана переехала в мою небольшую съемную квартиру. Таких квартир в нашей совместной истории было несколько, но в них не было ничего примечательного, за исключением того что в них мы любили друг друга. Через три года наших скитаний, когда я сам того не подозревая превратился в серьезного бизнесмена, мы приобрели нашу просторную квартиру на площади Искусств. Мы выбирали ее вместе. Нам хотелось быть причастными к дыханию города, любоваться его историческим центром и, просмотрев десятки квартир в старом фонде, многие из которых своим состоянием внушали ужас, мы наконец-то нашли то, что искали. Диана была счастлива и сразу же начала выбирать цвет штукатурки и представлять, как обставит все в своем любимом стиле ар нуво.
..И корабль мой плывет по этому чертову морю, корабль плывет, а капитан открывает бутылку виски, презрев тремор рук, и прикуривает новую сигарету, и бессвязно шепчет: «Боже мой, боже мой, боже мой». А я не могу не вспоминать Диану, ее лукавую улыбку, развевающиеся волосы… О мой капитан, мой капитан, эти годы, полжизни спустя, так ни-че-му тебя не научили.
