Теперь же, тяжёлое чувство раздвоения терзало её душу. Хотелось, чтобы дети были недалеко. Иметь возможность видеть их, помогать им и посильно участвовать в их жизни. В то же время она боялась помешать им создавать собственное счастье. Боялась, что из-за неё они не смогут реализовать свои возможности. Не хотела быть обузой и помехой.
Она молча выслушала сына и туго затянула под подбородком серый платок, стягивающий её непослушные и уже совсем седые волосы.
Через неделю Владимир уехал вместе с Геной Войцеховским покорять культурную столицу.
Брат Войцеховского жил в Питере и работал менеджером в компании, торгующей запчастями для тяжёлой гусеничной техники. Селиванов в телефонном разговоре с ним заручился поддержкой в трудоустройстве. Володя хорошо знал устройство тракторов и тягачей. Со временем, приобретя некоторый опыт, он рассчитывал занять в этой компании какую-либо скромную должность. Поначалу же был готов на любую работу и любое обучение.
Примерно так всё и сложилось. Селиванову предложили работу ночным охранником на складе запчастей. А днём отправили посещать курсы менеджмента.
Генка устроился барменом в ресторан неподалёку и начал усиленный поиск невесты. Вовкина работа по ночам вполне устраивала Войцеховского, так как комната, которую они сняли на двоих, оставалась ночью полностью в его распоряжении.
Сразу же после своего приезда Селиванов попытался навестить сестру и даже созвонился с ней. Но Аня ответила, что сейчас как раз переезжает с одной съёмной квартиры на другую, и будет рада увидеться с ним на будущей неделе.
После бессонных ночей на работе Володя старался отоспаться, потом ехал на курсы, и увидеть Аню у него пока не получалось. К тому же Аня посетовала, что у неё начинается сложная сессия и они договорились обязательно встретиться, как только появится возможность.
С первой же зарплаты Селиванов отправил матери всё, что у него осталось после оплаты комнаты и закупки продуктов. Генка же отметил первую городскую зарплату с размахом, и весь последующий месяц был на мели. Вовке пришлось делить с другом свой скромный паёк.
На следующий месяц у Войцеховского появилась возможность отблагодарить товарища, так как без зарплаты на этот раз остался Селиванов. Случилось это так.
В одно из ночных дежурств Володя услышал, как за забором склада остановился грузовик. Какие-то люди ходили снаружи вдоль забора. Селиванов вышел на улицу проверить, что им нужно в такой поздний час.
На заборе висели две рекламные растяжки. На одной метровыми буквами красовался текст – «Помещения сдаются в аренду», другая содержала номер телефона, по которому необходимо звонить.
При появлении Селиванова двое молодых парней, откручивавших рекламный плакат, тут же поспешили к машине. Третий, мужчина постарше, доброжелательно улыбнулся Селиванову.
– Извини за беспокойство, командир! – произнёс он, добродушно хлопая Владимира по плечу.
– Что вам не спится, мужики? – поинтересовался Селиванов.
– Мы из рекламного агентства. Наружную рекламу меняем. Эту нужно заменить на другую. С руководством всё согласовано, не беспокойся.
– А почему ночью это надо делать?
– Заказов много, днём не успеваем. Да и пробки такие на дорогах. Ночью проще, – ответил мужик, продолжая улыбаться золотыми коронками зубов.
Наутро Селиванова вызвали к заместителю директора.
– Володя, а куда у тебя за ночь реклама подевалась, объясни, пожалуйста? – спросил руководитель, глядя на Селиванова поверх золотых очков.
– Её рекламная служба демонтировала ночью, – без тени сомнения ответил Володя.
– А тебя не смущает, что они только текст сняли, а номер телефона оставили?
– Ну, видимо, в другой раз приедут, – ответил Селиванов, начиная подозревать неладное.
– Нет, Володенька, не приедут. Потому что плакат с нашим номером телефона им не нужен. Украли у тебя рекламу. Прямо из-под носа.
– Как же так? Неужели? Они же сказали, что с руководством согласованно.
– Эх, Володя, это у вас там, в провинции, сказал согласованно – значит согласованно. Ладно, давай номера грузовика. Сейчас попробуем органы подключить.
– Я не записал, – произнёс Володя, опустив голову и понимая, что непростительно ошибся.
– Как не записал? А на кой тебя тут посадили? – вскипел начальник.
В этом месяце из зарплаты Селиванова вычли стоимость украденной рекламы, которая составила три четверти его заработка.
Стыд за эту промашку был для Вовки хуже недоедания. К тому же Войцеховский кормил его вполне сносно и, стараясь утешить, даже иногда по вечерам приносил пиво.
В один из таких вечеров Генка вернулся с работы в радостном возбуждении.
– Вова, танцуй! Мы сегодня обслуживали банкет. Деньжонок нам отвалили – будь здоров. Пойдём твою тоску-печаль развеем. Я угощаю.
– Может, лучше за комнату вперёд оплатим, раз есть такая возможность?
– Успеем ещё за комнату. Мы третий месяц в Питере, а ты ни в одном клубе не был. Я отличное место знаю, тебе понравится. Там такие девчонки танцуют, обалдеть!
– Ну ладно, пошли.
Они выпили для куража по паре банок пива и отправились в клуб.
