Октябрь 1941 года. Прорвав фронт, немецкие войска рвутся к Москве. До столичных окраин остаются считаные километры, когда путь врагу преграждают курсанты подольских военных училищ. Десять дней вчерашние мальчишки держат оборону, выигрывая время до подхода резервов, истекая кровью, ценой собственных жизней спасая Москву и Россию... Заканчиваются боеприпасы. В ротах осталось по нескольку бойцов. Немецкие цепи подбираются на бросок гранаты. И тогда звучит последний приказ: "Примкнуть штыки!" Потому что так от века повелось на Руси: если враг одолевает, если выстоять выше человеческих сил и нельзя отступать, когда приходит смертный час, когда дрожит под ногами земля, гаснет в дыму солнце и рушится небо, - русский солдат поднимается в штыки...
Чем меньше войска, тем больше храбрых.
Высшей формой милосердия на войне является жестокость.
События, о которых рассказывает эта история, не придуманы автором. В книге, несомненно, присутствует и художественный вымысел. Однако художественный вымысел не уменьшает страданий реально существовавших людей в реальных обстоятельствах. И эту книгу я написал потому, что не нашёл их имён ни на плитах братских могил от Юхнова до Подольска, ни в наградных списках отличившихся, ни в приказе о присвоении первого офицерского звания тем, кто остался в живых.
Рота курсантов пехотно-пулемётного училища, усиленная сводным дивизионом артиллерийского училища, вечером 5 октября 1941 года на грузовиках, спешно собранных по всему Подольску, срочно перебрасывалась на запад от Москвы. Курсантов подняли по тревоге, отменив воскресные увольнения и встречи с родными. В пехотном училище подняли шестую роту. В полном составе, вместе с офицерами и преподавателями. А в артиллерийском из добровольцев и наиболее опытных офицеров сформировали сводный усиленный дивизион. Всё это невеликое воинство, вооружённое винтовками, несколькими пулемётами, а также 45-мм и 76-мм орудиями, и составило передовой отряд подольских училищ. В событиях, которые впоследствии войдут в историю Второй мировой войны под названием «Битва за Москву», передовому отряду отводилась особая роль: эти двести пятьдесят человек становились боевым охранением курсантских батальонов, которые через день-два тоже будут выдвинуты вперёд, в окопы Можайской линии обороны.
Колонну возглавляла неуклюжая бронемашина, оснащённая пулемётом. В броневике рядом с водителем сидел старший лейтенант Мамчич, командир шестой роты, назначенный командиром передового отряда. Никто пока не знал, что же произошло в полутораста километрах от Москвы, в районе Юхнова и Мосальска. Точных разведданных не было. Вернее, точным данным разведки в штабах попросту отказывались верить, потому что они были катастрофически неправдоподобными и означали буквально следующее: немцы прорвали линию обороны Центрального и Резервного фронтов и форсированным маршем движутся к Москве, уже не встречая на своём пути никаких войск, способных остановить их, а это значит, что через сутки-другие авангарды моторизованных колонн фон Бока ворвутся в столицу.
Не знал, что там, впереди, ждёт его роту и его самого, и старший лейтенант Мамчич. Кто-то из офицеров сказал ему перед отправкой: «Говорят, фронт прорван на всю глубину. Наши бегут. Похоже, боеспособных войск там уже нет. Так что вас, Леонтий Акимович, направляют…»
То, куда их направляют, Мамчич знал. Во всяком случае – географически. Сочувствующего тона услышать бы не хотел. И потому сейчас ему неприятно было вспоминать и тот разговор, и того сослуживца.
Но теперь он точно знал свою задачу и то, что его шестая рота выполнит её или умрёт. Потому что он знал, ради чего роту бросают в пекло: не сегодня-завтра сводный полк двух училищ, пехотно-пулемётного и артиллерийского, три тысячи курсантов и преподавателей, займёт позиции Малоярославецкого укрепрайона, примыкавшего к Можайскому УРу. А пока левый фланг линии заранее подготовленных укреплений был пуст. Никаких войск действительно там не было.
Не оказалось в это время никаких войск и в самой Москве. Так что Ставке направить на последний рубеж обороны главного города страны было в буквальном смысле некого. Кроме них, курсантов двух училищ, к счастью, расположенных на пути немецких колонн.
Но и этого старший лейтенант Мамчич не знал, хотя все офицеры осторожно, когда не было посторонних ушей, поговаривали именно о том, что Москву, если фронты рухнут, как это уже бывало, защищать будет некому. Кроме них.
И вот подняли их, курсантов и преподавателей… Значит, произошло то, чего опасались больше всего.
Не знал старший лейтенант и надёжности артиллеристов. Только однажды удалось посмотреть, как они стреляют. Это было на полигоне. Артиллеристы стреляли по макетам танков. Стреляли хорошо, точно. Но там будут настоящие танки, которые тоже стреляют снарядами. Говорят, у немцев в танках очень точные прицелы. Кого, каких стрелков придали его роте сейчас, он не знал.
Старший лейтенант знал только свою шестую роту. Надёжность командиров взводов, сержантов и курсантов.
