— Не бойся, дитя мое, — протяжно сказал инквизитор и погладил мои волосы. — Твоя душа вернется к всевышнему. Я очищу ее мгновенно. Помнишь, ты говорила, что готова на все во имя нашей миссии?
Я всхлипнула.
— Помню, магистр, но я… я думала…
— Марта, ты должна. Одна ты можешь принять дар. Ты одна невинна в нашем ордене.
Мне хотелось истерично хохотнуть, но нет, я понимала, что речь тут не о церкви, а о чем-то другом, здесь в ее тени существующем, что-то такое же опасное, как демоны, что-то, с чего начиналась сила таких ведьм, как я.
— Доверься мне, Марта, — говорил он. — Твоя душа станет снова чистой, а ОН будет запечатан навечно. Ты ведь понимаешь, что это необходимо?
Я кивнула. Я была согласна. Нет, я и сейчас согласна. Я уверена, что он прав, но страх такой сильный, что ноги дрожат и дышать тяжело.
— Идем.
Он подал мне руку. И я ее приняла. Без нее я не смогла бы ступить и шагу. Меня вывели из комнаты, провели по коридору, помогли спуститься по лестнице, потом еще по одной куда-то под землю. Там женщина дала мне какой-то кубок.
— Пей, о благословенная Марта, — сказала она мне.
Я ей верила. Она была кем-то вроде моей наставницы, почти как мама. Я взяла кубок и выпила все до последней капли. Кончик языка мгновенно онемел. Голова закружилась. Внутри меня что-то замерзло.
— Магистр, я…
Я не могу! Я не хочу! Мне хотелось просто орать все это, бежать, вырываться, но я уже не могла. Что-то во мне сломалось.
— Не бойся, — сказал мне инквизитор, коснувшись моего плеча, но страх становился только сильнее.
Он повел меня куда-то в центр зала, а я косилась на черную книгу в его руках. Эта книга вселяла в меня ужас, но я уже ничего не могла.
Меня поставили в центр пентаграммы, вокруг меня стали люди в мантиях со свечами в руках. Они что-то шептали. Вокруг пентаграммы загорелась печать призыва.
— Нет, не надо. Я не могу, — шептала я и плакала, а сбежать уже не могла. Мне было дурно и плохо, и холодно.
А потом появился он — маленький черный огонек. Или золотой…
Он был то черный, то золотой и все переливался. Он мелькнул над моей головой и спиралью начал неспешно кружиться вокруг. Очень красивый огонек, теплый. Я подставила ладошки, зачарованная им, а он скользнул в них. Как живой потерся о мои пальцы. Он словно здоровался, словно знакомился — робкий, светлый, чистый.
— Красивый, — прошептала я и приложила ладони к груди.
Я просто хотела удержать этот огонечек, а он внезапно пронзил мою грудь. Я ощутила короткую боль, поняла, что что-то прожгло мою одежду, оставив крохотную дырочку, а в следующий миг вокруг возникло золотое сияние.
— Ну вот и все, — сказал магистр.
— Что все? — спросила я, ничего не понимая.
— Он назовет тебя истинной и попадется в мою ловушку, идем, и помни, что теперь ты ведьма и умрешь на костре, если решишь сбежать. Только смерть в ритуале может стать твоим очищением, возвышением и спасением.
Я пошла за ним, как оглушенная, куда-то еще дальше в катакомбы подземелья.
— Жди здесь, — велел мне. — Я позову.
И я осталась. Мне хотелось плакать и бежать, но я осталась и ждала, а потом он позвал.
Я шагнула в другую комнату и увидела Беса. Да, Беса, скованного цепями, только опьянела от этого в первый же миг. Во мне все горело.
Я шагнула к нему, я…
Нет, я не могла понять, что происходило, но я была счастлива. Главными были поцелуй и наслаждение. Жар и блаженство, а потом дикая боль.
Меня пронзил меч.
Я это поняла. Я его увидела. Он выходил из моей груди и врезался в грудь Беса.
Я хотела ему что-то сказать: не то попросить прощения, не то осыпать проклятиями, но вместо этого вскочила с постели в холодном поту.
Почему-то, пока я спала, совсем забыла, что это только сон, сроднилась с тем что видела, а теперь обессиленно падала обратно в кровать.
Что это было вообще?
Я не знаю, просто пытаюсь прийти в себя.
Бес опять здесь, но, кажется, тоже спит, сидя в кресле. Это к лучшему… не хочу, чтобы он сейчас меня видел и понял, что именно произошло.
Я закрываю глаза и хочу поспать, но внезапно спохватываюсь и решаю проверить. Заглядываю под вырез платья, а там, именно в том месте, где огонек прожег дыру в моем платье, застыло черное родимое пятно. Неужели все это неслучайно? Неужели этот сон совсем не сон?
— Что случилось, Марта? — спрашивает Бес, незаметно для меня проснувшийся.
— Ничего, — мгновенно соврала ему я. — Я не выспалась. Еще посплю. — спешно сказала я и рухнула в кровать, прячась в одеяло.
Кажется, мне все же нужны эти охотники, они, возможно, знают, как был запечатан Бес и был ли там ритуал, который мне приснился?
*Бес*
— Нет, Марта, сон тебе не поможет, — говорю я, надеясь, что она не успела уснуть. — Ты проспала уже двое суток, а твой резерв не восстанавливается, только тает.
— Что? — спрашивает она, высунув робко нос из-под одеяла. — Ты шутишь.
— Нет, — шепчу, взволнованно хмурясь.
Мне было совсем не до шуток. Никогда о подобном не читал, но наш ребенок явно очень сильно ее истощает. Высасывает из нее все силы. Буквально выпивает ее всю.
