Я добираюсь пальцами до ее влажного от сока клитора и начинаю его ласкать так, что она стонет, но поддается, улавливая рукой темп. Она быстро скользит пальцами по моему члену, перебирает венки пальцами, будто струны, заставляя меня жмуриться от нетерпения, уронив голову ей на плечи, а сама цепляется в меня второй рукой и охает, поднимаясь на носочки и подаваясь вперед, дразня мои пальцы.
Я понимаю, что еще немного и она начнет просить меня о большем сама, но мне хочется обойтись без проникновений. Я хочу знать получит ли она энергию вот от такой связи?
Тот факт, что я могу думать о подобном рядом с ней, радовал. Ее стоны и запах сводили с ума, а я улыбаюсь, целуя и покусывая ее ухо, шею и плечо.
— О демон, как же ты ужасен, — говорит она сквозь стон, упираясь макушкой мне в плечо. Она дышит так тяжело, что от самого этого дыхания можно сорваться, но я все равно ускоряюсь. Она делает то же самое, словно споря со мной, будто пытаясь победить.
Она кусает губы и стонет, стараясь сдержаться, но все равно кончает вместе со мной, охнув и едва не упав. Я ее подхватываю, помогая удержаться на ослабевших от удовольствия ногах, и осторожно целую куда-то в висок.
— Что бы ты ни говорила, я люблю тебя по-настоящему, но если ты не будешь любить меня…
Я сбиваюсь на полуслове, испугавшись того, что хочу пообещать.
— Что тогда? — спрашивает она, поднимая на меня свои огромные глаза.
— Я отпущу тебя, хоть и не знаю как, — признаюсь я, сглатывая ком горечи. От одной мысли, что ее, возможно, будет нужно отпустить, мне становится больно, но я не могу не признать, что она не совсем обычная истинная, а значит все у нас непросто.
— Спасибо, — шепчет она и неожиданно обнимает меня с такой наивной нежностью, словно у нас никогда ничего такого не было.
— Это правильно, — говорю я ей, просто целую в макушку и, подхватив на руки, делаю шаг вперед, возвращая ее под воду.
Нужно теперь ее отмыть и себя тоже, а потом уже рассказать ей обо всем, что мне уже известно. Может, она тоже что-то знает. Вспомнила же как-то название этой деревни. Значит и еще что-то вспомнить может. Ну а там будем разбираться сообща. Порознь уже все равно не выйдет.
*Марта*
Он решает меня отмыть. Сам берет гель, налил его на мочалку, помял ее, чтобы она вспенилась, а потом начинает очень медленно тереть ей меня всю. Очень бережно и нежно, а потом вытаскивает меня из ванны и заворачивает в полотенце. Обнимает меня, гладит мои плечи и бока, целует за ухом, так осторожно и нежно, что я поверить не могла, что совсем недавно я дрожала от страха в его присутствии. Я теперь даже понять не могу толком, чего именно я испугалась. Он ведь такой хороший, ласковый.
Да, он совсем не в моем вкусе. Слишком смуглый. Волосы черные. Взгляд суровый. Да и сам по себе, на мой взгляд, не красавец, но такой простой и ласковый. У него очень уверенные, сильные и в то же время нежные руки.
Он опускается на колени, чтобы вытереть мне ноги, а я наблюдаю за ним и не верю своим глазам. И это страшный демон? Если бы не золото в глазах, его можно было бы принять за простого парня, немного чудаковатого. Крис при этом всем своим видом всегда орал, что он не от мира сего, что он не отсюда, а он… Нет, Бес совсем другой. Он кажется чудным, именно этой своей лаской, а во всем остальном вписывался в мир так, словно всегда здесь был, словно родился здесь.
Он так точно понимает, что тут и где, словно действительно давно жил в этой квартире.
— Как ты это делаешь? — не удерживаюсь я от вопроса.
— Что именно? — не понимает он, поднимая на меня глаза.
Вот только заглядывая в них, я вспоминаю, что он демон. Сила в его глазах огромна, такая, что сразу становилось ясно, что я только букашка, а он великое могущественное существо. Такой и правда, если захочет, если разозлится, уничтожит.
— Ты чего? — тут же спрашивает он. — Разве я тебя чем-то напугал?
— Нет, просто ты очень сильный. Это сразу видно. Я вон от истощения чуть ли не умираю, а ты… от тебя силой так и тянет.
Пока я говорю, он заворачивает меня в пушистый банный халат и подхватывает на руки.
— Марта, ну мне очень много лет. Я знаю, как обращаться с собственными силами, — спокойно ответил он, вынося меня из ванны. — В комнату, переодеваться или кушать?
Я не отвечаю. У меня просто урчит в животе, и я смущенно улыбаюсь. Что тут скажешь, если все и так понятно, пусть и не ловко.
— Значит пора кормить малыша, — говорит он, целует меня в нос и относит на кухню.
Усадив меня за стол, он занимается готовкой, причем действительно так ловко, словно только в этом мире всегда и обитал, да и со мной жил очень много лет.
— И как ты это делаешь? — снова поражаюсь я.
— Что именно, Огонечек? — спрашивает он, отвлекаясь от нарезки чего-то, выхваченного из холодильника.
— Вот так осваиваешься в мире? Ты тут как дома! — восклицаю я. Получается даже как-то осуждающе, с явным недовольством, но это я случайно. Я только удивляюсь, но Беса, кажется, задевают мои слова.
