— Конечно, я если что на кухне. Может, вам чаю принести?
— Нет, не надо.
— Мам? — шепчу я, когда она буквально толкнула меня в комнату.
Бес же почему-то ничего не говорит, только очень странно щурится.
— Иди, иди, — отмахивается от него мама. — Мне очень надо посекретничать с Мартой.
— Что-то случилось? — сразу спрашиваю я, когда мама вталкивает меня в комнату и тут же закрывает за собой дверь. — Ты какая-то странная…
Моя мама никогда такой не была. Она всегда была очень спокойной, сдержанной и, только когда злилась на меня, говорила, что очень надо со мной пошушукаться. Почему теперь она заговорила так же?
— Это с тобой что случилось? — спрашивает она шепотом.
Я даже теряюсь от такого вопроса. Я ведь пыталась ей рассказать, но она мне не поверила, почему теперь?
— Мам, ты о чем? — спрашиваю я, стараясь не паниковать.
— Ты помнишь, что говорила мне по телефону?
— Эм… Мам…
— Марта! — перебивает она меня, с силой хватая за руку. — У меня есть особый дневник на этот случай. Ты думаешь, мы его не ждали? Думаешь, мы не знали, что он появится? Нет, он не появился бы, если бы ты слушалась и не нарушала запрет, но ты…
Она зло дергает меня за руку, но не говорит, что именно обо мне думает. Явно ничего приятного. Только я все равно совсем ничего не понимаю.
— Мама, я же тебе говорила, а ты… ты же не верила, — говорю я тихо.
— Теперь верю. Рассказывай! — велит она, взяв меня как в детстве за руки и усадив на диван.
Она держит меня за руки. Я знаю, что она злится, чувствую это, но ведь это моя мама. Она наверняка мне поможет. Улыбнувшись, я собралась начать рассказ, но внезапная острая боль в горле напоминает про запрет.
— Ну же, Марта, нам надо знать как можно больше.
— Кому нам? — спрашиваю я, понимая, что совсем не знаю, о чем именно идет речь.
Когда мне действительно нужна была помощь, когда я хотела, чтобы меня спасли, она совсем мне не верила, а теперь, когда все начало налаживаться, когда я подумала, что Бесу можно доверять, что мы с ним можем со всем справиться, главное только довериться, только я начала успокаиваться, как появилась она, и меня буквально трясет от ее слов.
— Марта…
— Мама, кто такие «мы»? Мама, ты даже про отца мне ничего никогда не говорила, так какие «мы»? Кто эти «мы»?!
— Охотники.
— Что? — ошарашено переспрашиваю я, не веря своим ушам. — Какие еще охотники?
Она тяжело вздыхает и внезапно крепко обнимает меня.
— Милая, милая моя Марта. Я думала, что с тобой этого сейчас не случится, — шепчет она, гладя меня по голове. — Я думала, ты подрастешь, а потом я тебе все расскажу. Наш род, Марта, сражается с такими, как этот Бесандер. Он — одно из самых сильных, самых страшных существ, с которым наши предки смогли столкнуться. Он подчиняет себе все. Он подчиняет себе сам мир, понимаешь?
Она хватает меня за плечи и заглядывает мне в глаза, а мне почему-то становится не по себе. Я тоже так думала, считала так, пока не узнала его немного лучше.
— Он не подчиняет, а дружит с нашим миром, — говорю я, вспоминая его слова.
— Это он тебе сказал? Марта, очнись, ты же знаешь, кто он, ты знаешь, как сильно он может влиять на все, даже на тебя… Марта, наши предки, чтобы победить его, принесли в жертву одну из своих дочерей. Ее звали Марта, и она пожертвовала своей жизнью за его заточение, а мы, охотники, веками охраняли его темницу…
— Мам, разве это нормально — провести ритуал и убить девушку, только чтобы заточить существо, которое не похоже на людей? — спрашиваю я, вспоминая, как видела все это глазами Марты.
— О боже! — восклицает мама и вскакивает на ноги. — Марта, ты не понимаешь кто он. Он может уничтожить весь наш мир, особенно теперь, когда вернулся. У него была книга — особенная с правилами и заклинаниями, с тайнами. Когда наши предки его заточили, там появилось пророчество.
— Пророчество? — переспрашиваю я, совсем запутавшись. — Какое еще пророчество?
— Что он вернется, когда в роду охотников родится Марта, и тогда она родит ему дочь — девочку, способную возродить Бессмертон. Он превратит наш мир в свой! Понимаешь?!
Она бросается ко мне, падает рядом со мной на колени и начинает целовать мне руки.
— Девочка моя, милая моя, поехали со мной. Все еще можно исправить, только доверься мне…
— Исправить? — переспрашиваю я. — Ты знаешь, что я ношу его наследницу?
— Да, Марта, я все знаю. И что они, погорячившись, напали на тебя. Это моя вина, я не проконтролировала, не проверила, не помчалась проверять сразу, но теперь никто не посмеет тебя обидеть, только доверься мне…
Она явно умоляет, а я смотрю на нее и почему-то не верю, да и внизу живота странно крутит, будто ребенок начинает тревожиться.
— Мам… а как тогда в роду появилась Марта, если… наверняка же из-за пророчества был запрет на это имя…
И тут она начинает плакать, уронив голову мне на колени.
